– Условия, разные механизмы одни и те же. Гитлер начинал с кучки своих сторонников на периферии, но они были очень боевыми и не боялись драки. Скоро они захватили власть сначала в чужой партии, а потом и в стране. Во время Мюнхенского путча у Адольфа было несколько десятков человек против полутора сотен вооруженных полицейских, но они показали свою силу, и, хоть и оказались за решеткой, все, кому надо, увидели их силу и решимость. В результате перед ним отступили. Так и в нашем зажравшемся, погрязшем в удовольствиях обществе лидеры потеряли зубы. Сплоченная группа отчаянных, ничего не боящихся людей имеет все шансы возглавить и партию, и бундестаг, и страну целиком. Мы с оружием покажем свою силу. Это будет уроком для всех несогласных. С кем надо мы договоримся и дадим гарантии.
– Ты думаешь, народ снова примет диктатуру?
– Народ соскучился по сильной руке и по порядку. Мы, конечно, учтем уроки прошлых лет. Зачем нам война со всем миром? Демократическая оболочка будет соблюдена для успокоения народа. Влиятельные соседи также получат гарантии безопасности, и вмешиваться не станут.
Картина вырисовывалась ошеломляющая. Террор как инструмент захвата власти, пусть и прикрытый патриотическими лозунгами. Тревожная нотка беспокоила разведчика: «Почему Малер так откровенен со мной? Мысли о государственном перевороте доверять можно только очень близкому человеку или тому, кто сидит у тебя на очень крепком крючке». Это следовало выяснить как можно быстрее.
– Я могу подумать над твоим предложением, Хуберт?
– Конечно, друг мой, думать всегда надо. Чтобы тебе лучше думалось, вот почитай свежий выпуск журнала «Вельт ам зонтаг». Хорошо, что мы не дотла сожгли редакцию Шпрингера в прошлый раз. Обрати внимание, там есть большая статья об угоне самолета Боинг-707, летевшего из Рима в Тель-Авив. Представляешь, трое вооруженных террористов захватили заложников, среди которых много израильтян. Требовали выпустить из тюрьмы их товарищей. Двое палестинцев и один неизвестный. Там даже фото есть. Почитай, ты же, наверное, не в курсе. Это было как раз тогда, когда тебя не было в лагере.
На развороте действительно было несколько фото. Репортер даже умудрился снять, как в кабине пилотов разговаривают два захватчика. Съемка велась издалека, остекление лайнера бликовало, но техника у журналиста было хорошая, можно было разглядеть и опознать капитана Садика Иссави и его собеседника. Пусть и с натяжкой, но в собеседнике палестинского террориста довольно четко угадывался Юрген Краузе.
– Там написано, что третий остался неизвестным, но, если израильтянам дать подсказку, я думаю, ему не поздоровится. Они народ злопамятный. Почему-то до сих пор не могут нам простить концлагеря, – адвокат пытался изображать наивность, но получалось у него совсем плохо.
Батый закрыл журнал и молча вернул его хозяину.
– Видишь, я предельно откровенен с тобой, Юрген, потому что рассчитываю на тебя как на члена команды. Кстати, журнальчик можешь оставить себе на память, у меня еще есть. Что ты об этом думаешь?
– Я прикидываю, хватит ли у нас взрывчатки, чтобы осуществить твой план.
Они понимающе засмеялись. Союз был заключен.
Пока Батый рассказывал о своей поездке на Ближний Восток, Север молчал. Иногда он вставал, ходил по комнате, но солировал только молодой коллега. Наконец он закончил и вопросительно посмотрел на резидента.
– Хорошо, что ты остался там без связи.
– Почему?
– Как ты думаешь, руководство разведки одобрило бы твое участие в захвате самолета с заложниками? Такой вопрос однозначно ушел бы на самый верх к Председателю Комитета госбезопасности, к тому же кандидату в члены Политбюро Коммунистической партии, а это, напомню, высший орган политической власти в стране. Да тебя бы сразу отозвали и отдали с потрохами контрразведке.
Тяжелая пауза практически зримо висела в конспиративной квартире. Юрий, нахохлившись, как воробей, сидел за столом, упершись взглядом в сцепленные в замок руки. Резидент размеренно, как автомат, ходил из угла в угол.
– Так меня отзовут? – голос молодого нелегала звучал глухо.
– Что это сейчас изменит? Ты сейчас герой в глазах арабов. Тебе доверяют и немцы, и палестинцы.
– Так что, мне теперь и дальше продолжать грабить банки, организовывать теракты? Для чего?
– Вот в этом ты прав. Эти ребятки созрели, даже перезрели. Для нашей службы они интереса уже не представляют. Мы не собираемся плодить уголовщину и участвовать в государственных переворотах. Наша задача, вернее, твоя задача состоит в том, чтобы иметь под рукой людей, способных втемную провести отдельные акции в наших интересах. Эта команда стала слишком самостоятельной. Значит, надо сделать так, чтобы «Группа Красной Армии» набрала новых членов и их отдали тебе на подготовку. Когда нынешних лидеров переловят – а их точно переловят, – новички будут подчиняться тебе.
– А меня вместе со старой командой не отловят?
