– А привело это к тому, уважаемые коллеги, что закончила жизнь женщина суицидом. Она повесилась на балконе на бельевом шнуре на следующий день после того как сын отметил свое шестнадцатилетие. Удивительно, но сам Александр К. – с его слов, конечно – к смерти матери отнесся спокойно, как к чему-то неизбежному и поэтому вполне естественному и до поры до времени не придавал этому факту большого значения. Но когда в возрасте семнадцати лет на фоне полного физического здоровья с ним приключился первый эпизод спонтанной глубокой депрессии, он вспомнил про болезнь матери. Только, к сожалению, к психиатрам за помощью он тогда обращаться не стал, самостоятельно вошел в ремиссию. Зато чуть позже, когда его отправили в военкомат проходить призывную комиссию, один дотошный доктор заметил, что психическое состояние молодого человека явно имеет какое-то отклонение от нормы.
Профессор вновь поправил очки и с довольным видом произнес:
– Вот, господа хорошие, что значит опытный врач! Профессионал – он всегда начеку!
Он победоносно оглядел аудиторию и сделал глоток воды из кружки.
– Прохождение комиссии было прервано, а призывник – направлен на углубленное обследование в психдиспансер по месту жительства. В результате проведенного обследования у парня был заподозрен дебют биполярного расстройства. Однако маниакальной фазы заболевания тогда еще не наблюдалось, поэтому сейчас мы можем лишь с большой степенью вероятности – и то ретроспективно – предположить, что это был эпизод так называемой гипомании, причем в стертой форме. Заболевание проявилось исключительно одной лишь депрессией. Отдельно стоит отметить, что на тот период времени наш пациент обучался на машиниста электропоезда. После того как ему был выставлен психиатрический диагноз, с мечтой пришлось распрощаться, впрочем, как и со службой в армии. Впоследствии Александр К. занимался разными видами хозяйственной деятельности. Но, что самое любопытное, в настоящее время он трудится санитаром в частной похоронной фирме. Да-да, представляете? С его-то заболеванием!
Последнее заявление преподавателя вызвало гул удивления среди внимательно слушавшей его аудитории.
– Да, коллеги, я абсолютно с вами согласен. Место работы для такого пациента… как бы поточнее выразиться… весьма и весьма неоднозначно, особенно учитывая склонность данной категории больных к суициду. Однако что есть, то есть. А теперь прошу вас следовать за мной.
В палате, куда они вошли, из четырех имевшихся там коек занятой оказалась только одна. Лежавший на ней человек был с головой накрыт одеялом, наружу торчали лишь голые ноги. Поскольку стандартная больничная койка не рассчитана на пациентов такого роста, ноги выступали далеко в проход между кроватями. Просунутые через стальные прутья кроватной спинки ступни сорок пятого размера вздрагивали каждый раз, когда их касались полы халатов проходивших мимо врачей.
Одна из слушательниц, доктор средних лет с аккуратным курносым носиком и коротким каре каштановых волос, задержавшись возле оголенных ступней, дважды с силой вдохнула.
– Вас что-то смущает? – поинтересовался старенький профессор, расположившийся у изголовья кровати.
– Странный запах какой-то… словно костром пахнет…
– Да, есть такое, – согласился профессор. – К сожалению, к нам в стационар он поступил вчера днем, поэтому, уважаемые коллеги, на данный момент он уже прилично загружен седативными препаратами. Вряд ли нам удастся выяснить, отчего от него так сильно пахнет дымом. Зато я могу вам рассказать историю его поступления в стационар. Это действительно весьма любопытно.
Все присутствовавшие с интересом устремили взгляды на толстячка.
– По роду трудовой деятельности Александру К. частенько приходится бывать в специализированных местах кремации усопших. Или, говоря по-простому, в крематориях. Видимо, этот факт каким-то образом отложил отпечаток на его психику, поскольку вчера он был обнаружен в одном из таких мест, причем в совершенно непотребном виде. Абсолютно голый, он сидел перед печью и жег собственную порезанную на лоскуты одежду. Рядом лежал нож. На место сразу же выехала специализированная психиатрическая бригада, после чего пациент был доставлен в наш стационар. При поступлении сопротивления он не оказывал, а на все вопросы отвечал коротко, одной и той же фразой: «Галчонок должен сгореть». Добиться от него каких-либо вразумительных пояснений, какой галчонок и почему он должен сгореть, мы так и не смогли. Вот, собственно, и все.
– Профессор, а может, у пациента не биполярное расстройство, а один из вариантов вялотекущей шизофрении? Уж больно это все похоже на бредовое состояние, – поинтересовался молодой доктор с тонкой щеточкой усов, впервые приехавший на курсы повышения квалификации. Для него на московской кафедре все было в новинку.
