– Нет, коллега, увы, не могу с вами согласиться. Понимаете, я лично наблюдаю Александра К. уже лет десять, наверное, поэтому с достоверностью могу заявить, что в данном случае мы имеем дело не с шизофренией, а именно с одним из вариантов биполярного расстройства личности. На то есть основания. Скажу больше: с каждым новым случаем поступления к нам у меня все больше и больше складывается впечатление, что данный пациент не только игнорирует назначенные препараты, но и, скорее всего, злоупотребляет психостимуляторами. Не исключаю, что и наркотического состава. Правда, сам он клянется-божится, что ни-ни, даже не пробовал ни разу. Но все же мой психиатрический опыт говорит об обратном.
В этот момент угол одеяла, прикрывавший лицо больного, резко откинулся. Белобрысый пациент слегка приоткрыл глаза и, обведя докторов стеклянным взглядом голубых глаз, едва слышно выдавил из себя уже знакомую всем фразу:
– Галчонок должен сгореть.
После чего уткнулся лицом в подушку и вновь провалился в полузабытье.
– Господа курсанты, если вопросов ни у кого больше нет, то попрошу вас пройти в соседнюю палату. Там вас ждет еще один интересный случай…
Последней из палаты вышла врач-психиатр из Самары, Мария Сергеевна Зорко. Как только врачи дружной толпой двинулись на выход, она быстро раскрыла телефон-«бабочку» и сделала несколько снимков лица Александра К.
Будучи частнопрактикующим психотерапевтом с обширной клиентурой, Зорко увлекалась изучением фотографий лиц людей с различными психическими недугами. Физиогномика хотя и не признавалась официальной наукой как достоверный метод диагностики, но, как и все до конца неизведанное, еще с институтской поры привлекала ее своей многогранностью. А учитывая, что она имела собственный взгляд на возможности психотерапии у пациентов с пограничными формами психических заболеваний, вкупе с талантом врача-исследователя это приносило на практике хороший результат. Особенно воодушевляло Марию Сергеевну то, что изменения, происходящие с лицами пациентов, по фотографиям можно легко отследить. Когда она сравнивала снимки пациентов до и после проведенных психотерапевтических сеансов, Зорко каждый раз удивлялась очевидному факту: их лица менялись до такой степени, словно это были совершенно разные люди.
«Интересный случай, – заключила она, закрывая за собой дверь. – Нужно будет внимательно изучить его фото. Очень уж специфические черты лица у этого товарища. Прямо-таки волк в овечьей шкуре». Тогда она даже не могла предположить, насколько близка к истине.
До ее судьбоносной встречи с Юлей Петровой, молоденькой девушкой-терапевтом из Орла, которая кардинально изменит жизнь милой провинциалки, оставалось чуть меньше месяца.
Лишь в конце февраля, окончательно справившись с депрессией, Колкин смог покинуть психиатрический стационар. Как и во все предыдущие разы, он с удивлением отметил, что те два месяца, которые ему пришлось провести в клинике, пролетели как две недели. Ну максимум три, но никак не больше. И если бы сейчас на экране сотового не высвечивалась дата, он ни за что бы не поверил, что на дворе уже двадцать восьмое число, а значит, завтра начинается календарная весна. «Как медведь всю зиму проспал», – ухмыльнулся он, с удовлетворением отмечая, что к нему постепенно возвращаются отголоски хорошего настроения.
Но не только это обрадовало Колкина. Намного больше воодушевил его тот факт, что очередное депрессивное дно он благополучно миновал, следовательно, впереди его гарантированно ожидал подъем. А там рукой подать и до пика, его главной цели.
Предписанные врачами препараты он перестал принимать сразу же, как только вернулся домой. Вместо этого, порыскав по тайникам, он извлек на свет таблетки совсем другого плана. «Три дня, и я снова буду в форме, – в предвкушении очередного загула смаковал эту мысль истосковавшийся по наркотикам психопат, медленно перебирая языком во рту табачные крошки любимого «Camel» без фильтра. – Начну, пожалуй, по одной в день, а там как пойдет». Однако, не в силах устоять перед искушением ускорить процесс, вместо одной он высыпал в ладонь сразу три волшебных колеса и поспешно отправил их в рот. «Хорошо пошли, – с удовлетворением констатировал амфитаминовый наркоман, вскоре ощутив нарастающую эйфорию. – Пожалуй, такими темпами я приду в форму намного раньше».
И действительно, через три дня он был, как сам же отметил, «в отличнейшей форме». «Вот теперь пора и за дело взяться, довести до ума задуманное». Это решение пришло само собой, едва он ощутил во всем теле знакомую пульсирующую энергию.
Наспех одевшись, Колкин вышел на улицу. Машину он обнаружил там же, где оставил ее в конце декабря, – на парковке за домом. Единственное, что доставило ему неудобство – толстый слой снега, который за два прошедших зимних месяца превратил авто в большой сугроб.
Откопав и почистив автомобиль, Колкин уселся за руль и уже через час прибыл к первой намеченной цели и припарковал свой красный «Ford Focus» аккурат на территории университетского городка.
