Колкин расстегнул барсетку и вынул из нее коробочку с мужской туалетной водой от «Gucci».
– На вот, Витек, держи от меня презент. От этого духана телки просто с ума сходят.
– Блин, Шурик, спасибо, братуха! Вот это подарок так подарок! А у меня только-только мой «Hugo Boss» закончился. Я уж прикидывал, что в дьюти фри себе «родной» куплю, когда с мамкой на Новый год в Таиланд полечу.
Крайне довольный подарком, Зуев тут же разодрал прозрачную обертку, достал флакончик и стал разбрызгивать на себя парфюм. По комнате быстро распространился такой знакомый Колкину запах. Это была его любимая линейка от «Gucci». «Ништяк, все идет по плану», – ухмыльнулся хитрый блондин.
То, что из Зуева требовалось сделать свою полную копию, теперь даже не обсуждалось. Для него это был вопрос жизни и смерти. Поэтому, как только представился случай и Витька вышел из комнаты, из той же барсетки Александр вытащил еще один «подарочек». Это был складной швейцарский нож из его обширной коллекции, который побывал в деле. Он заранее подготовил его к сегодняшнему дню, тщательно протерев со всех сторон чистой тряпочкой, но оставив нетронутым участок около рукоятки. Там он оставил «сюрприз» для ментов – едва заметную корочку запекшийся крови последней рабыни. Подставлять так подставлять, по полной. Аккуратно вытряхнув нож из целлофанового пакетика на журнальный стол, Колкин невольно залюбовался боевым товарищем. Ему было до боли жалко расставаться с одним из любимых ножей, но делать было нечего.
А вообще тяга к холодному оружию была его второй натурой и доходила порой до крайности. Все ножи в доме, включая кухонные, были настолько остро наточены, что он сам порой ими резался, когда готовил что-нибудь поесть.
Из задумчивости в реальность его выдернул удивленный возглас вернувшегося в комнату Витька, который сразу заметил среди пустых пивных банок ярко-красный нож с флагом Швейцарии.
– Опачки! Это что за пика нарисовалась?!
– Витек, глянь, какая классная штука у тебя теперь есть. Я эти ножики называю «телкообривателями». Теперь такой и у тебя будет. Только запомни: мыть его нельзя ни в коем случае, а то затупится очень быстро, – внушал Колкин очередную ложь доверчивому простофиле.
Пока он говорил, Зуев схватил нож и с любопытством принялся вертеть его в руках, рассматривая со всех сторон.
– Да на фиг я его буду мыть? Я что, дурак?.. Слушай, Саш, а откуда у тебя такая вещица?
– Она, Вить, не у меня, она у тебя, догоняешь? Ты хозяин этого ножа.
– Ага, – с деловым видом согласился тот и, прижав ножик к груди, мечтательно закрыл глаза. – Я буду его беречь… как зеницу ока… – Немного подумав, Зуев непонятно к чему сослался на Библию: – Песнь Моисея, Второзаконие, глава тридцать два.
– Береги, – кивнул Колкин, крайне довольный тем, что все так легко складывается. – Да, Вить, и волосы не забудь покрасить в белый цвет, как у меня. Телки это очень любят…
Проститутка Маняша, Мария Антоновна Лопатько, двадцати семи лет от роду, с ярко-огненными волосами-пружинками, уже не первый год проживающая в столице нашей Родины, Городе-герое Москве, с детства мечтала о праздной жизни. Правда, сама жизнь не горела особым желанием стать для двоечницы и лентяйки Машки легкой прогулкой и уж тем более – каждодневным праздником. Так уж случилось, что ее мать – женщина не сильно большого ума, проживавшая в райцентре где-то под Киевом, – намучившись со своим разгульным мужем-выпивохой, не придумала ничего лучшего, как отправить дочь-старшеклассницу к родне в подмосковные Мытищи.
С учебой у будущей звезды Ленинградского шоссе не сложилось и на новом месте, поэтому она медленно, но уверенно двинулась вниз по наклонной в прямом и переносном смысле. Вот что-что, а пребывание в наклоненном положении своего стройного и красивого тела было молодой девице намного привычнее, чем думать головой.
Однажды, в один из трудовых будней жрицы любви, судьба свела Маняшу с молодым мужчиной по имени Александр. Познакомились они случайно, когда ее и еще трех девочек доставили на закрытую мужскую вечеринку в один подмосковный загородный дом. Это был разгульный мальчишник-сабантуй, посвященный удачному завершению важного для хозяина дома дельца, как раз того самого, когда «человек из крематория» помог приятелям избавиться от трупов девушек, погибших в ДТП. Одним из гостей и оказался тот самый Зловещий Александр, как с тех пор она называла его про себя.
Александр в тот вечер был в фаворе, поэтому, когда приятели предложили ему выбрать ночную бабочку, он, не задумываясь, потащил за собой в спальню грудастую рыжеволосую хохлушку. Правда, рыжина на поверку оказалась обманкой, по факту Маняша была крашеной брюнеткой. От жестокого садистского развлечения Лопатько это не спасло, но вот от похищения и убийства, скорее всего, да. Об этом она, конечно, не знала, да и не могла даже догадываться, так что впоследствии по первому зову смело выезжала на квартиру к Колкину оказывать интимные услуги.
