«Мы с тобой», – передразнил про себя начальника старший лейтенант, но вслух произнес лишь бодрое «Есть!»
Неделю спустя в том же самом кабинете состоялся очередной доклад.
– Значит, говоришь, Александр Колкин в свое время был усыновлен двоюродным дядей, Сергеем Николаевичем Колкиным?
– Так точно, вот копии документов, – бодро произнес Седов.
Власенко полистал бумажки и вздохнул.
– Жаль. А то у меня такая версия родилась… закачаешься. – Было хорошо заметно, что старший следователь по особо важным делам не сможет скрыть разочарования. – Ладно, валяй, что ты там еще нарыл.
– Да больше особо похвастаться нечем. В поле зрения милиции Колкин не попадал. Живет в квартире, перешедшей ему по наследству от родной тетушки. Как я уже говорил, в настоящий момент нигде официально не работает. Зато получает пенсию по инвалидности по медицинскому заболеванию. Что за заболевание – я пока не выяснил. А так, в свое время он работал в разных местах: ремонтником в Московском метрополитене, охранником в торговом центре, в «Мосводоканале» что-то сторожил – в общем, ничего примечательного, обычный работяга. Со слов соседки по этажу, по несколько месяцев в году лежит в психиатрической больнице. Кстати, свое знакомство с пропавшими студентами Грачевым и Терехиной не отрицает. Говорит, что вначале познакомился с Галиной, а позднее та познакомила его со своим бойфрендом. Свидетели из числа студентов этот факт подтвердили. В день исчезновения Терехиной он по ее просьбе подвозил девушку до станции метро «Юго-Западная». Я проверил записи с камер наблюдения – все его слова подтвердились, не врет Колкин. А вот свое знакомство с жертвами серийного маньяка он категорически отрицает. Я показал его фотографию работникам ночного клуба «Миранда», но никто Колкина не опознал. Сам же он утверждает, что никогда в этом ночном клубе не был – мол, откуда у него такие деньжищи, чтобы по дорогим клубешникам ходить. А то, что друзьям-студентам про свои визиты в «Миранду» втирал, – так это он так, покрасоваться. Насчет новенькой иномарки пояснил, что в прошлом году они с отчимом квартиру его матери обменяли на меньшую с доплатой, вот ему и обломилось на новую машину. К тому же с нее ему капает ежемесячная плата за сдачу в аренду квартиры, полученной при обмене. В общем, Геннадий Петрович, зацепиться пока особо не за что. Вел себя во время допроса он уверенно, отвечал на вопросы спокойно.
– Да… негусто. А про родного отца ты у него спросил? Не его ли батя тот самый Стоматолог, который безобразничал в Москве в середине семидесятых? Я ведь тоже справки навел. Колкин Иван Иванович после освобождения из спецучереждения как в воду канул.
Седов с хитрецой посмотрел на Власенко. Этого вопроса он ждал. Очень уж ему хотелось посмотреть, как начальник отреагирует на его ответ.
– Геннадий Петрович, разумеется, я его об этом спросил. Но он категорично утверждает, что со своим настоящим отцом не знаком. Хотя, по данным архивов, осужденный по статье сто семнадцать, часть вторая УК РСФСР, Колкин Иван Иванович, сорок седьмого года рождения – однозначно его родной отец.
– Опачки! – От такой новости Власенко аж хлопнул себя ладонями по ляжкам. – То-то я думаю, они на одно лицо, красавчики…
Его глаза хитро забегали, а измученное выражение лица вмиг преобразилось.
– Седов, как ты думаешь, снаряд в одну воронку попадает дважды?
– Если следовать теории вероятности…
– Попадает, – уверенно заявил Власенко. – Копай, копай дальше под этого мальца, Седов! Точно тебе говорю, будет толк!
Колкин забрался в машину и удовлетворенно вздохнул. Только что он навестил своего старого знакомого по фамилии Зуев, и эта встреча оказалась более чем удачной.
Витьку Зуева он знал давно, еще с тех пор, как впервые оказался в психиатрической лечебнице. Тот был его соседом по палате. Александр помнил, как поначалу, едва его начало отпускать после седативной терапии, первым делом он познакомился с длинным нескладным юношей, лежавшим на соседней койке. Витек был всего на три года младше него. Первое впечатление от знакомства было весьма неоднозначным. Дело в том, что любому несведущему в психиатрии человеку, никогда не общавшемуся с подобными пациентами, Зуев мог показаться абсолютно нормальным. Ну, разве что немного замкнутым и повернутым на сексуальной почве.
А озабочен в сфере половых отношений тот и вправду был не на шутку. Колкину доставляло немалое удовольствие слушать бесконечные Витькины рассказы о его мнимых сексуальных похождениях. В его бурных фантазиях правда и ложь постоянно менялись местами, создавая поистине грандиозный размах разврата. «Жаль, что реальных историй у этого великовозрастного лгунишки – лишь малые крохи», – сетовал Колкин, смакуя каждую подробность очередной истории.
