Брюнет угрожающее навис над несчастной. Глаза садиста полыхнули огнем, а пляшущие от принятого наркотика зрачки налились холодной яростью. Без размаха, коротким и сильным движением он хлестко ударил пленницу по лицу рукой, обтянутой в хирургический латекс. Кровь, брызнув из разбитых губ, испачкала новенький лонгслив.
Катя ойкнула и сжалась в комок в ожидании следующей оплеухи. Изо всех сил стараясь подавить накатывающие рыдания, она в страхе зажмурила глаза. Но нового удара не последовало. Вместо этого Александр обтер кровь на перчатке об ее шубку, обхватил за плечи и, приподняв, резким движением поставил на ноги.
– Вперед, – коротко скомандовал он и толкнул ее в спину, направляя в сторону дверного проема. – Шагай, шагай… Сейчас я покажу тебе место, где Москва обычно… заканчивается.
Пройдя по узкому грязному коридору с обшарпанными стенами, на которых, оголяя штукатурку, пластами свисала старая краска, они вошли в просторное помещение. Едва они там оказались, Катю мгновенно обдало нестерпимым жаром. Не отдавая себе отчета, что делает, она отпрянула назад, инстинктивно отворачиваясь от источника раскаленного воздуха. Однако мучителя это только позабавило. Схватив ее в охапку, одним рывком он вернул Катю в прежнее положение и шагнул вместе с ней в сторону раскаленного агрегата.
Теперь Катя четко осознала, что перед ней находится огромная печь с приоткрытой дверцей. Исходящий из огненного жерла запах был поистине ужасающ. Если воздух в соседней комнате был просто наполнен запахом гари, то здесь к удушающему дыму примешивался еще и тошнотворный оттенок, мгновенно вызвавший у нее образ обуглившейся плоти. «Да это же крематорий!!! – мелькнула пугающая мысль. – Вот куда он меня притащил! Он что же, сжечь меня надумал?!»
Катя принялась затравленно озираться по сторонам. В дальнем углу комнаты она обнаружила новую жуткую находку. Большие целлофановые пакеты с больничными бирками были доверху набиты какими-то внутренними органами и отрезанными частями человеческого тела.
«Надо бежать! Надо немедленно отсюда бежать! – стучала кровь в висках Катерины. – Ноги… у меня же свободны ноги!» Ринувшись в сторону дверного проема, она вложила в рывок все силы, которые еще оставались. Но все оказалось тщетно – сильные мужские руки крепко удержали ее, не оставив ни единого шанса на побег.
– Куда это ты собралась? – усмехнулся садист, с легкостью удерживая на месте отчаявшуюся жертву. – Все входы и выходы заперты. Бежать, Катюля, просто некуда. Ты лучше прими свою судьбу и уповай на мою милость. Глядишь, и останешься в живых.
Мысль о том, что у нее есть шанс на спасение, как по мановению волшебной палочки, придала ей сил. Бросив умоляющий взгляд, она послушно закивала и, как заведенная, начала твердить одно и то же:
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…
– Становись на колени, – резко скомандовал Александр.
Как хорошо обученная собака, Катя послушно рухнула на грязный цементный пол и, склонившись к ногам мужчины, прижалась к ним щекой.
– Не надо, не надо… – бормотала она сквозь сбивающие дыхание рыдания.
– Итак, кисуля. Поскольку сегодня ты вела себя плохо, будешь наказана. Но на первый раз я ограничусь лишь… – Упивающийся безграничной властью маньяк прервался, ощущая мощный прилив полового возбуждения. – На первый раз я ограничусь лишь твоими розовыми локонами.
Он достал короткий охотничий нож, расчехлил его, поднес к глазам и полюбовался покрытой патиной поверхностью клинка. Дальше садист действовал быстро и умело. Слегка прижав лезвие к коже лба по линии роста волос, он, как заправский цирюльник, сделал сильное плавное движение. Нож был заточен идеально, поэтому никакой боли – чего так боялась Катя – в этот момент она не ощутила. Зато вскоре поняла, что теперь от лба до затылка у нее протянулась широкая, небрежно выбритая полоса.
Все время, пока длилась экзекуция, бедняжка молила о пощаде. Правда, просила о милости она не злодея, который отрезал ей волосы. Девушка обращалась к высшим силам. Смиренно закрыв глаза, Катя молилась, хотя не знала ни одной молитвы. Впрочем, для нее это было и неважно, поскольку сейчас она хотела одного – забыться и ни о чем не думать, словно происходило все это не с ней, а с кем-то другим. Но вскоре молитва сошла на нет. Да и самовнушение помогало плохо. Вкупе с бурлящим в крови амфетамином психическое состояние жертвы упрямо толкало ее на грань потери рассудка. Держась из последних сил, Катерина лелеяла надежду, что все обойдется, боясь даже подумать, какая новая блажь может прийти в голову Александра.
А вошедший во вкус маньяк тем временем продолжил свои издевательства. Сходив куда-то в угол комнаты, он вскоре вернулся с длинными металлическими щипцами. Ловко подцепив ими с пола отрезанную прядь женских волос, он рявкнул во весь голос, стараясь перекричать гудящую басами печь:
– Открой глаза, дура! Смотри внимательно, что будет с тобой, если ты посмеешь меня ослушаться!
