Он понял его совсем иначе, чем Докия. Для него главная героиня оказалась поверхностной и даже глупой. Она не ценила ни заботы, ни прожитых лет. Мужчина, посвятивший ей жизнь, залуживал гораздо большего, чем ему давали. Да, у него имелись интрижки на стороне, но, разумеется, женщина сама виновата: не следила за собой, старела, дурнела. И не прислушивалась к мужчине в важных вопросах.
Слово за слово завязался диалог с водителем, чему Докия оказалась очень рада: все что угодно, лишь бы не спорить сейчас.
– Советуете?
– Сходите. Лучше не один, – Саша выразительно глянул в сторону спутницы.
– Понятно, не один. С женой. Еще бы хулиганов пристроить теще, – широко улыбнулся водитель, поглядывая в зеркало. – А вы пока не обзавелись?
– Мы не… – но Докия не договорила.
– Планируем, – опередил Саша.
Показалось, что прямо сейчас на нее упала сеть и затянулась. Из легких словно вышибли воздух. Но что сказать, чтобы не поставить всех в глупое положение, Докия не знала.
Водитель тем временем понимающе кивнул и остановился прямо у подъезда.
Докия вылетела из автомобиля и рванула к подъезду. Внутри клокотало все, что накопилось с момента знакомства с Сашей: его снисходительные порой интонации, удушающая забота, постоянное нарушение личных границ, навязывание мнения. Фильм, так неосмотрительно выбранный именно им, оказался хрустальным шаром, показавшим Докии будущее.
Такси отъехало. Саша догнал Докию у лифта, потянул к себе, не обращая внимания на сопротивление.
– Ну что еще случилось, детка? Ты сама не своя в последнее время, – улыбка не согревала холодного взгляда.
– Ты собрался решать за меня абсолютно все? – резанула Докия.
– В смысле?
– Ну мы, оказывается, вместе, планируем детей, – перечислила она. – Что еще?
– Еще я считаю, что финансами в семье должен заниматься мужчина, – он даже не попытался хоть как-то исправить ситуацию, выстраивая все более высокую стену.
– Да?
– Да! Когда мы будем вместе жить… – его уже понесло, но остановил взгляд Докии. – Блин, Донь, – за то, что он использовал эту форму ее имени, захотелось отвесить пощечину, – шутил же.
Да, это Саша тоже любил, при любом удобном случае утверждать, что сказанное – шутка, а Докия просто не поняла.
– Малыш, не обижайся! Водитель оказался таким открытым парнем, хотелось ему интонировать.
– А мне?
– Что?
– Интонировать? – Докия встала напротив него, игнорируя распахнутые двери лифта. – Знаешь, Саша. Я не могу так больше.
– Как? – кажется до него стало что-то доходить.
Улыбка медленно сползла с его лица, глаза стали огромно-бездонными, а под ними моментально проступила чернота.
– Ты хороший парень. Но нам не надо встречаться. Совсем. – Она резала, стараясь не обращать внимания, что каждое слово забивается в Сашу ржавым гвоздем. – И мы не будем жить вместе!
– Вот так? – выдохнул он.
– Так. И финансами, если оба работают, оба и распоряжаются!
Докия повернулась, чтобы снова нажать на кнопку вызова закрывшегося лифта. Но парень не дал сделать этого: развернул к себе рывком и впился в губы поцелуем. Даже первому, случившемуся на кухне, до этого было далеко. И по долготе, и по боли, и по накалу. К тому же Саша заломил ей руки, не давая возможности оттолкнуть.
Докии ничего не оставалось, кроме как укусить потерявшего голову, что дало возможность вырваться, а потом влепить звонкую пощечину. По подбородку стекала капелька крови – непонятно, чьей именно.
Парень навис, тяжело дыша, злой и раздосадованный. Докия всеми силами старалась не выдать, что испугана до невозможности. Она каким-то чутьем понимала, что надо казаться сильной и смелой. И не поворачиваться спиной, как к дикому зверю.
– Уходи, – выдохнула едва слышно.
И в какой-то момент случился перелом.
Саша застыл. Побледнел. Вдруг свернулся и осел, навалившись на стену, его дыхание вырывалось с сипом, будто легкие склеила неведомая дрянь, глаза закатились.
Докия одновременно и хотела сбежать, и понимала, что не сможет оставить его здесь в таком состоянии. Она присела, начала тереть Саше уши, разминать холодные, будто одеревеневшие пальцы. Паничка? В разных зарубежках, когда у героев начиналось нечто подобное, они использовали баллончик с лекарством, но не шарить же по чужим карманам, тем более не факт, что Саша чем-то подобным пользуется.
Но интенсивные растирания, кажется, все-таки помогли. Он задышал легче, и даже смог сфокусировать на Докии взгляд, мутный и оттого бессмысленный.
– Помоги встать, – попросил он негромко.
Докия выполнила просьбу, и Саша двинулся к лестнице, неуверенно покачиваясь, будто пьяный. На робкое предложение вызвать такси махнул рукой, даже не оглянувшись.
Чувство вины захлестнуло Докию с головой. В целом ведь Саша ничего плохого не делал? Может, это с ней что-то не так? Слишком прониклась чужой придуманной жизнью и перенесла ее на себя? Довела человека до приступа.
Но, несмотря на эти мысли, оставалась подспудная уверенность, что все Докия сделала правильно.
И это противоречие разрывало душу.
Юля, едва оторвавшись от настойчивых губ Гришика, глянула на экран звякнувшего телефона.
