– Там Докия, – проговорила она неуверенно.
– Подождет.
Гришик ни на миг не прервал своего занятия: в данный момент его губы скользнули ниже, и еще ниже, дойдя до Юлиной груди, отчего соски напряглись настолько, что стало больно.
Никитина хихикнула и выгнулась, подставляясь еще больше. А сама, зарывшись одной рукой в волосы Гришика, другой не прекращала попыток зайти в мессенджер, но смартфон упрямился. Наконец, отказавшись от идеи совместить приятное с полезным, Юля решила, что посмотрит, что написала подруга позже, тем более им с Гришиком не так часто выпадали случаи оторваться по полной.
Оседлав парня, Юля содрала с него футболку и провела пальцами по шее, не прекращая медленно, но ритмично двигаться, будто и впрямь скакала на горячем жеребце. Запах Гришика – и не только запах – сводил ее с ума. Никитина хотела раздеть парня прямо сейчас. Но лишняя спешка в таких делах могла лишь навредить, поэтому приходилось сдерживать страсть.
Телефон, оставленный без внимания, звякнул еще и еще.
Гришик, распаленный и раскрасневшийся, уже блуждал руками по ягодицам девушки, помогая ей выдерживать заданный ритм. Джинсы стали опасно узкими. Пришлось, высвободить одну руку и расстегнуть их.
Юля тем временем избавилась от кофточки и трусиков, временно покинув такие удобные колени Гришика. И дальше дело пошло еще горячее. Темп и ритм только нарастали. Пока, позволив себе больше не сдерживаться, оба не окунулись с головой в море страсти.
В самый эпический момент запиликал уже телефон Гришика. Бравурную мелодию Юля знала – мама парня. И хорошо, что она надумала позвонить сыночку не полчаса назад, потому что продолжила бы набирать и набирать, пока он не ответит.
Никитина чмокнула Гришика и соскочила с его колен. Подхватила свой смартфон, попутно показав, что идет в ванную. А парень кивнул и обреченно потянулся к телефону.
Прислушиваться к разговору Юля не стала. Пустила воду погорячее и, наконец, открыла сообщение от Докии.
– Блин!
Наскоро смыв все следы страсти и промокнувшись мягким полотенцем, выскочила прямо голышом. Подбирая на ходу свои вещи, добежала до Гришика. Он все беседовал с матушкой.
– Я к Докии. У нее там дурдом! – шепнула, чмокнув в губы.
– Поздно же, – махнул на окно парень. – Я провожу. Мам, все, давай, пока!
– Не надо, – отказалась Юля, – такси уже ждет, а тебе еще в порядок приводить и себя, и квартиру.
Она быстро огляделась. В прошлый раз как-то умудрилась забыть в месте свиданий бюстгальтер. Сегодня Юля изначально была без него, но мало ли что может остаться. И так Юра – одногруппник Гришика, иногда позволяющий ребятам налюбиться в квартире, доставшейся ему от прабабушки, – в последнее время при встрече строит излишне понимающую мину.
Юля подхватила сумочку, махнула Гришику, который с немного по-детски растерянным выражением лица застегивал джинсы, и выскочила в коридор.
Уже в лифте набрала подругу.
– Донь, до одиннадцати успеваю. Тебе белое или красное? Или вообще, чего покрепче?
Но, видимо, не получив конкретного ответа, Юля, выйдя из такси рядом с ближайшим магазином от дома Докии, накупила всего, включая баночку икры и палочку сырокопченой колбасы.
Подлетая к кассе, выпалила нерасторопной девушке:
– Побыстрее, пожалуйста, у вас на все пять минут, у меня там подруга в шоке!
Неизвестно, о чем подумала кассирша, но рассчитала мигом, уложившись до одиннадцати.
Никитина неслась и прокручивала, что может сказать Докии. Или вообще ничего не говорить? Просто быть рядом и все?
Докия открыла дверь сразу, будто ждала. И по отчаявшемуся взгляду, синякам под глазами, поникшим плечам стало сразу понятно, насколько ей плохо.
– Ну, иди сюда, маленькая моя! – распахнула объятия Юля, поставив пакет на тахту.
И обняла крепко-крепко, чувствуя напряженные, как тетива, мышцы. Мимолетный стыд за минуты страсти, когда подруга нуждалась в ней, заставил с какой-то материнской нежностью помассировать сведенные плечи, погладить по голове.
– Давай мы с тобой напьемся, – предложила шепотом, – до тошноты. Намешаем всего. Завтра суббота, в конце концов, можно и прогулять. Я икру купила и колбасу. Хлебом, надеюсь, ты богата?
– Богата, – ответила Докия, отступив от подруги. – И не только хлебом.
Юля с ходу занялась нарезкой, не доверив подруге нож. Настругала колбасу тонюсенькими кусочками, так что через них можно было смотреть, потом на батон – а он нашелся в хлебнице – намазала масло и икру, щедро, не по три зернышка на квадратный метр. Потом выудила сыр из холодильника, нормальный, немного заветренный, но с дырочками. Пару яблок нарезала ломтиками. Скоро стол выглядел как на праздник.
Стараясь не обращать внимания на остекленевший взгляд Докии, вытащила весь запас спиртного:
– С чего начнем?
– Юль, что со мной не так? – подруга ответила совсем не на тот вопрос, который прозвучал, но Никитина не удивилась.
– Все так.
– Нет, – она уверенно мотнула головой.
И рассказала все: про сборы и поход в кино, про беседу в такси, про то, что произошло после…
– И ты его отпустила? – Юля, наконец, справилась с пробкой и разлила вино прямо в стаканы.
