– Вкусную, – заулыбалась Докия. – И пироженку.
– Понял, – ответил на улыбку Лис. – Принято.
И ушел. Хорошо, что ушел. Иначе Докия бы не смогла сосредоточиться на заказе. Невозможно погрузиться в работу, если хочется прильнуть, ощутить рядом тепло, крепкие руки. А так хотя бы удалось прийти к компромиссу с клиентом, причем довольно капризным.
Живот протяжно забурчал. Подсасывало так, что сейчас даже просто хлеб с кусочком сыра казался изысканным лакомством.
– Ты заказал? – крикнула Лису.
Он неразборчиво ответил, но переспросить Докия не успела, позвонили в дверь.
– Я открою! – мелькнул в коридоре Лис.
Докия в гастрономическом предвкушении стала вылезать из-за стола и стукнула мизинчик на ноге. Боль пронзила, словно разряд тока. Неужели там столько нервных окончаний?
Докия запрыгала на одном месте, надеясь на адекватность соседей снизу. Замешкалась на пару минут. А когда выскочила, увидела за порогом не доставку, а набыченного Александра. Лис – напротив. Его лица Докия не видела, но по фигуре чувствовала – напряжен, еле сдерживается: руки сжаты в кулаки, желваки дергаются. В тесном коридорчике между парнями в сгустившемся воздухе едва не летали молнии.
Докия оцепенела, вжавшись в стену. Мигрень от призрачного духа вчерашних лилий вгрызлась в висок. Струйка холодного пота побежала по пояснице, несмотря на то что дома жарко не было.
– И что этот, – Саша обращался к Докии, но при этом не отрывал взгляд от Лиса, – здесь делает?
– А этот, – Лис вполне намеренно закрыл собой Докию, – здесь живет.
– Бред! Не может такого быть!
– Бред, что ты приходишь сюда и задаешь вопросы, которые у тебя нет никакого права задавать!
– А тебе кто дал право здесь жить? Докия? – Саша некрасиво хохотнул.
Спина Лиса казалась надежной крепостью. Или щитом. За ним Докии было спокойно. Но ведь Саша не Медуза горгона, в камень не обратит. Только пересилить себя тяжело. Однако если не сделать этого сейчас, пока находишься под защитой, потом будет сложнее, ведь постоянно с собой – только ты сам. Докия буквально заставила себя отклеиться от стены и выглянула из-за плеча Лиса.
Саша казался очень бледным. Растрепанные волосы прилипли ко лбу, словно он вспотел, – видок не самый здоровый. Бинты на запястьях немного истрепались и казались несвежими. Напряженные пальцы напоминают паучьи лапки.
Докия почувствовала, как язык прилип к нёбу. Жалость и страх боролись друг с другом. Этот человек украл ее ключи, принес в квартиру сотни ненавистных цветов. Но ведь он не знал, что Докия терпеть не может лилии. И по сути, ничего ужасного пока не совершил. Есть ли повод его бояться?
Мантра помогла.
– Саша, уйди, пожалуйста. Ключи можешь оставить себе, но эту дверь они больше не откроют, мы поменяли замки. Елисей живет здесь. И вообще… Я выхожу за него замуж, – она старалась говорить спокойно, без надрыва и истерики, словно пытаясь впечатать каждое слово в чужое сознание.
И Саша ушел. Просто повернулся на ногах-ходулях, отлепившись от косяка, перешагнул порог, и Лис закрыл за ним дверь.
А через какое-то время на улице раздался крик:
– Придурок! Смотри, куда прешь! – и автомобильный гудок, долгий, как основательно запиканное ругательство.
Но когда Докия с Лисом выглянули, во дворе все казалось тихо – обычный вечер поздней осени. Редкие прохожие. Фонари, отражающиеся в лужах. И курьер на велосипеде с узнаваемым логотипом на куртке, рюкзаке-коробе и кепке. Только есть уже не хотелось.
– Слушай, Кислова, – Лис смотрел с уже очень знакомым хитрым прищуром, – а я оценил твое предложение. Согласен!
Докия покраснела и пихнула его в бок:
– Стрельников! Ты шут гороховый!
Спать легли поздно, еще и забыв завести будильники, оба. Докия проснулась минут на пять раньше Лиса и со всех ног ринулась в ванную, громко вопя:
– Лис! Мы проспали! – к счастью, этого было достаточно, чтобы Стрельников тут же взвился.
Разумеется, постели заправлять не стали, более-менее привели себя в порядок и даже без завтрака поехали в универ.
Лис высадил Докию у самых дверей, а сам поехал искать место для парковки. С минуты на минуту должен был прозвенеть звонок, поэтому ждать его Докия не стала, двинулась к аудитории.
И едва не столкнулась с Тимофеевым. Тот дернулся от Докии, словно от заразной, и отмерил ее пренебрежительным взглядом. Это показалось странным, но не станешь же выспрашивать у препода, что случилось. Вроде бы ее категорический отказ работать лаборантом никак до этого не сказывался на отношениях.
Потом Лилечка… Уж с ней-то у Докии вообще никогда никаких конфликтов не было. Но сегодня секретарша чуть ли не фыркнула при виде нее.
В аудиторию Докия влетела со звонком. Едва уселась на свое место, отвечая на безмолвный вопрос Юли, что все в порядке, как зашел Игнат Палыч. Декан обвел взглядом присутствующих. И задержал его на Докии.
– У вас все хорошо, Кислова? – поинтересовался глуховатым голосом.
– Да, спасибо, – ответила она, тайком принявшись разглядывать себя во фронтальной камере телефона, мало ли, один глаз накрасить забыла, например, или расчесаться, поэтому все и смотрят так странно.
