— Отца ни разу не видел, хотя бабушка говорит, что приходил тот как-то, когда я мелким был, но я не помню его. Мать моя была глупой в выборе мужчин, но матерью она была самой лучшей на свете. Если бы сейчас какой-нибудь из папашек объявился на пороге этого дома, я бы не раздумывая переломал им ноги, — лицо Данилы хранило устрашающее спокойствие, но когда обернулся, смягчился, увидев румяные щёки Киры, восседавшей на стульчике подобно послушной школьнице. — Ты кушай давай, — блинчики оказались на середине стола. — Пока у моей бабушки находишься, хоть поправишься немного, а то без слёз не взглянешь.
— Всё так плохо? — Кира растерялась, руками коснувшись живота и правого бока, прислонив футболку к талии, проявив её черты. Взгляд Данилы потемнел, но сдвинув брови, слегка мотнул головой, тоже откидывая сумасбродные мысли куда подальше, чтобы не отвлекали зря.
— Не плохо, но переломить ведь можно двумя пальцами, — Данила кашлянул, голос сам по себе понизился. Дурацкие картинки, в которых масса тела Киры точно бы не выдержала его массу, ему вообще не нравились, не по впечатлительности и приятному ощущению по коже, а по тому, что за?
Кира привлекательная, что уж говорить — сексуальная, слов нет, и он не хотел вестись только на это. Он не на инстинктах живёт, ему не нужно тело, он не как тот человек, который зародил жизнь, а затем свалил в закат. Нет, Даниле необходима женщина, которую он будет любить, оберегать, которая для него тёплые волны, а он и горы и надёжные скалы.
Кира по характеру сама гора, с ней ещё посоревноваться стоило, да и что с неё взять? Избалованная, гордая, упрямая и очень умная. От этих мыслей напряжение в Даниле возросло ещё больше. Голубые глаза посмотрели в бездонные чёрные, как сама Вселенная. Приструнить бы он её мог, вполне возможно, но ведь она бы ответила боем: страшным, безжалостным. Нет, она точно не та женщина…
— Здрасте! — голос Васи в прихожей спас положение между Данилой и Кирой, которые сами не заметили, как сидели в молчании около трёх минут, так и не притронувшись к еде. — Кира проснулась?
— Да… — от бешеных ударов сердца, особенно пульсирующего в связках, голос предательски сорвался. Кира не понимала, что с ней происходит, всё тело будто и не её вовсе.
— Отлично! Пойдём сейчас гулять, ты ещё лютеранскую церквушку не видела, она недалеко от нашего дома, через улицу буквально. Здесь же финны жили, тут повсюду их дух. А ещё на реку сходим, там льды! Каталась на коньках по реке? — у Васи были нереальными зелёные глаза. В меховой шапчонке, в шубке, словно из галереи красавиц, ради неё не на подвиги будут мужчины отважиться, они мир перевернут.
— Нет, у меня коньков нет…
— А у меня есть! Ты кушала? — Вася посмотрела на стол, заметив, что ничего не изменилось с их ухода, а под полотенчико и в холодильник вообще никто не заглядывал, только блины достали. — Сейчас тебя накормлю, поможем бабуле и пойдём гулять!
— А чего мне помогать, без вас справлюсь, — бабуля засмеялась, погладив по плечу Платона, когда тот помог снять шубу и повесил на вешалку.
— Ты бабуль мне смотри, я конечно егоза иногда, но всё-привсё знаю!
Бабуля мило смеялась, погладив внучку по золотистым косам.
Уже отобедав все вместе, Вася и Кира собрались на прогулку. Вася увлекла Платона за собой, тот ни разу не сопротивлялся, он вообще был согласен на любую авантюру от Васи, поддаваясь ей во всём. Не смотря на то что ему было девятнадцать, а ей только тринадцатый год, казалось, что они оба с одной планеты, особенно если дело казалось музыки.
Как и предвещало: к вечеру настал снегопад, заметая всё Мельниково.
— Завтра снова чистить двор, — Платон уже разбирался в делах сельских.
Василиса и Платон весь вечер играли и пели, собрав компанию вокруг себя. Бабушка вила из кроличьей шерсти нитку, умело юля веретеном. В хозяйстве Романовых числились кролики, куры, оживавшие к обеду и кудахтали со стороны огорода, в своём сарайчике, вместе с двумя молодыми коровами, молоком которых довольствовались и гости с хозяевами каждое утро и вечер.
— Я скоро приду, — Данила накинул бушлат, куда-то собираясь на ночь глядя.
И пропал на полтора часа.
После пений, Кира с Платоном и Васёной сидели в её комнате и тискали котят, но больше всего общались Платон и Васёна, а Кира слушала их, пребывая в своих мыслях.
На часах стрелки отмерили половину одиннадцатого, бабушка уже спала, а Платон с Васёной смотрели фильм про какого-то композитора, Кира оставила их в комнате, спустившись на кухню и подхватив книгу из библиотеки бабушки Шуры.
Ветер тихо завывал за окном, Бурана не было слышно, обычно лаял, бегал по двору, но в непогоду спрятался в будке и спал, сохраняя силы на следующий день, который выдастся солнечным, полным игр и приготовлений к встрече праздника. Вот он завтра всех посшибает с ног, девчонок уж точно.
Дверь в дом открылась. Холодный поток воздуха промчался по полу, обдав морозным прикосновением по ногам Киры.
