Данила зашёл на кухню, смахнув с чёлки пушистые хлопья снега. Кира устало подняла взгляд, прервав чтение.
— Все спят? — Данила потрогал чайник, горячий.
— Угу.
— Будешь чаю? — что-то какая-то Кира была без настроения.
— Не хочу, спасибо. У Анюты был?
— У Анюты, — Данила сел за стол, сделав глоток чаю. — А ты чего не спишь?
— Вот иду, — Кира закрыла книгу и встала из-за стола, молча пройдя мимо, поспешно поднявшись на второй этаж.
Платон с Василисой лежали на кровати и спали, примкнув голова к голове, на планшете шёл фильм, который никому уже не интересен. Кира взяла из сонных рук брата планшет и выключила, накрыв одеялом Васю и Платона.
Девушка присела в просторное кресло, подобрав под себя ноги, погружаясь в атмосферу приглушенного золотистого света. Два маленьких комочка в корзине тихо запищали, на что мама-кошка сразу же среагировала и прибежала, начав облизывать. Котята запищали ещё громче, из-за чего кошка легла, а они, примолкнув, барахтаясь, наперегонки искали титьку, нашли. Замурчали неумело, но почмокивали мило, отчего Кира улыбнулась.
Горячая слезинка скатилась из уголка глаза, но быстро исчезла под кожей ладони.
«Никаких слабостей, это всё не твоё и не для тебя… Ты лишь гостья. У тебя другая жизнь, не забывайся… Не смей забываться…»
Кира впервые как никогда завидовала глупым котятам, находившиеся под защитой мамы-кошки, которая любила их и заботилась, а что вдруг не так, то сразу рядышком. Им не о чем переживать.
«Завтра Новый год, я встречу его с братом, с мыслями о маме, с замечательными людьми… А затем Питер, всё по накатанной… Никаких слабостей, ни этого сказочного домика, ни беззаботных котят, ни смешного пёсика… Ни этого глупого чувства…»
Кира приложила руку к груди, где больно билось сердце, будто заставляя сжиматься лёгкие, из-за чего дышалось не так легко, как раньше.
Данила бесшумно поднялся на второй этаж, застав всех спящими. Рука Киры висела в воздухе, подпирая голову. Еще немного и затечёт от неудобного положения. Зачем она заснула на кресле, когда в доме столько места?
Данила разбудил Платона, отправив его в комнату, тот сонно на автомате поплёлся вниз и рухнул на кровать, как только дошёл до неё.
Тело Киры приподнялось в воздухе, щекой прижавшись к груди Данила, когда он взял её на руки и отнёс на кровать, уложив рядом с Васей. Вес Киры почти не ощущался, отчего Данила убедился в одном: она его не выдержит. Мысль откормить её засела крепче, чем отказаться от первой вовсе.
Кира потянулась вбок, приобняв Васёну, примкнув лицом к худому плечику девчушки. От невинного объятия капризной королевы к его сестрёнке, на душе ёкнуло, словно так, если бы его сестрёнку спасли и он был бы глубоко признателен этому человеку.
Указательный палец Данилы провёл нежно по щеке Киры, ощущая жар бархатной кожи, но сжал пальцы, собрав в кулак, убирая в сторону. Ему тоже пора отправляться спать.
Золотистые гирлянды погасли.
В доме Романовых с раннего утра шла нарезка салатов, духовка выпекала крендельки, замаривался гусь на вечер. Дом украсили ещё до приезда, а парни чистили двор, снега навалило уйма. До обеда управились.
Буран как оголтелый прыгал в снег с крыши будки и, проваливаясь с головой, выплывал из холодных бурьянов, задорно лая. Весело ему было, как в парке развлечений.
Васёна при готовке пела песни от детских до вплоть «Праздник к нам приходит…», никто не скучал, пребывая в воодушевлённом настроении. Для бабули с Васёной и Данилой этот Новый год отличался от остальных, компания Киры с Платоном добавляла семейной полноценности.
Всё происходило так, словно к тому сводило время и обстоятельства.
«Иронию судьбу» по телевизору, как и все фильма Гайдая, слушали, смотрели отрывками, но телевизор 31 декабря работал вплоть до обращения Президента.
Кира и Василиса явились к праздничному столу, как два прекрасных создания с обложек женских модных журналов красоты. Кира в белом платьишке в стиле Одри Хепберн: с открытыми плечами, тоненькая, изящная балерина. Василиса блистала в голубом платьице, настоящая Василиса в стране чудес — готова ко всем приключениям.
— У меня есть для вас подарки, — Кира взволновано поставила три пакетика на стул и небольшую тёмно-синюю коробку. — Я от всей души благодарна за тёплое гостеприимство, за дом, в котором чувствую себя настоящим ребёнком. Ведь так приятно быть ребёнком… — Кира поджала губы, переводя дыхание. — Этот Новый год я никогда не забуду… — чёрные глаза блестели, с любовью смотря на бабушку, на Василису, на Данилу и Платона. — Это Вам, — сиреневый пакетик вручила бабушке. — Спасибо Вам огромное!
Бабушка заохала в восторге, наслаждаясь мягкостью белоснежной шали, да настолько узорчатой, замысловато связанной, отчего даже слёзы проявились и сердце трепетно сжалось. Родными объятиями прижала к сердцу она Киру, и им обоим хотелось, чтобы оно продолжалось так бесконечно.
— Спасибо тебе доченька!
