Это была лишь малюсенькая часть правды. Вообще-то я помнила все, что Картер рассказывал мне, пока я оставалась птичкой. А рассказывал он о своих путешествиях с отцом: о том, как потерялся в лондонском метро, как его стошнило в Венеции. Он признался, что вопил, точно маленький, обнаружив у себя в носке скорпиона. У меня был такой богатый материал, чтобы над ним поиздеваться, но почему-то не хотелось. Ведь Картер говорил со мной очень откровенно… Может, он думал, что у меня мозги усохли до птичьих и я ничего не понимала? Но он был таким честным, таким открытым. Он делал все, чтобы меня успокоить. Если бы не его рассказы, боюсь, я бы и сейчас летала над берегами Потомака, высматривая полевых мышей.
Картер явно гордился тем, что столько времени провел в путешествиях с отцом. Однако чувствовалось, эти путешествия имели и оборотную сторону. Брат всегда стремился нравиться отцу и вел себя так, чтобы не огорчить его. Понятно, кроме отца, у него не было ни спутников, ни собеседников. Должна признаться, общение с отцом, как говорят взрослые, налагало определенные обязательства. Никто тебя не понукает, но ты делаешь все, чтобы заслужить его похвалу. (Я, конечно же, унаследовала отцовскую потрясающую харизматичность.) И хотя я видела его дважды в год, мне все равно приходилось мысленно готовиться к этим встречам. Впервые я задумалась: может, Картеру повезло больше, чем мне, когда нас разлучили? Согласилась бы я поменять свой образ жизни на его?
А еще я решила не рассказывать ему, что́ в конце концов помогло мне превратиться в человека. Я совсем не думала об отце. Я представила маму живой. Представила, как мы идем с ней по Оксфорд-стрит, смотрим на витрины, разговариваем, смеемся. Словом, представила то, чего у меня никогда не было. Несбыточное желание. Но оно оказалось достаточно сильным и вырвало меня из птичьего облика.
Во всем этом я не призналась. Картер внимательно разглядывал мое лицо, и я почувствовала, что кое-какие мои мысли он понимает и без слов. Тогда я отхлебнула кока-колы и сказала:
– Между прочим, ты проспал кормежку.
– И ты не попыталась меня разбудить?
Баст, сидевшая по другую сторону прохода, позволила себе отрыжку. Она только что умяла целую тарелку семги и почти мурлыкала от удовольствия.
– Могу материализовать тебе «Фрискис», – предложила она Картеру. – Или сэндвичи с сыром.
– Нет уж, спасибо, – отмахнулся брат.
Вид у него был какой-то подавленный.
– Слушай, если ты так голоден, доедай мою пиццу. Я уже сыта.
– Меня вообще не тянет есть, – признался Картер и рассказал нам, как Сет едва не сцапал его ба.
После его рассказа и я позабыла про еду. Мне стало трудно дышать, будто я снова попала в птичье тело и не могла связно думать. Неужели они запихнули отца в красную пирамиду, а Амоса намереваются сделать биороботом? Я посмотрела на Баст, ища у нее поддержки.
– Мы что, ничего не можем сделать?
– Сейди, скажу тебе честно: не знаю. – Чувствовалось, рассказ Картера поразил и ее. – К своему дню рождения Сет обретет невиданное могущество, а восход солнца – наиболее благоприятное время для магии. Если он поработит богов, добавит их силу к своей и устроит эту чудовищную бурю… мне страшно даже представить, какой хаос тогда воцарится.
Она содрогнулась всем телом.
– Картер, ты говорил, что эту мысль подсказал ему обыкновенный демон?
– Получается, так, – подтвердил Картер. – Во всяком случае, он решил изменить первоначальный замысел.
Баст покачала головой.
– Это не похоже на Сета.
– Что? – удивилась я и даже подавилась куском пиццы. – Как раз это очень на него похоже.
– Нет, – снова сказала Баст. – Такое не пришло бы в голову даже ему. Сет жаждет стать правителем, но после взрыва ему будет нечем править. Мне кажется, это похоже…
Наверное, то, на что это похоже, испугало даже Баст.
– Мы скоро приземлимся. Вы спросите об этом у Тота.
– А разве ты с нами не пойдешь?
– Мы с Тотом не очень ладим. У вас больше шансов уцелеть.
Зажглась надпись с просьбой пристегнуть ремни. Командир самолета сообщил, что мы идем на посадку в аэропорт Мемфиса. Я выглянула в иллюминатор и увидела широченную бурую реку, которая извивалась по долине. Таких больших рек я еще не видела. Чем-то она была похожа на гигантскую змею.
Ко мне подошла стюардесса.
– Можно забрать посуду?
– Пожалуйста, – рассеянно пробормотала я.
В Мемфисе зимой и не пахло. Деревья зеленели, а небо было ослепительно голубым.
Мы настояли, чтобы на этот раз Баст не заимствовала ничьей машины. Она согласилась взять автомобиль напрокат, но только такой, у которого откидывается верх. Я не спрашивала, откуда у нее деньги, но вскоре мы уже катили по довольно пустынным улицам Мемфиса в открытом «БМВ».
