— Не волнуйтесь, все обойдется.
— Надеюсь… Вам же будет лучше.
— У нас один шанс на двоих, так что это разумно.
Пинту расхохотался и помотал головой, как будто никак не мог привыкнуть к этой мысли.
— Ну-ну, еще и это, — бормотал он между приступами смеха, которые постепенно затихали, заглушаемые шумом мотора.
По 2-й национальной им удалось доехать до Фару без приключений, потом Хьюго перешел на 125-ю и поехал на запад, миновав тот отрезок пути, по которому они проезжали часом раньше.
Вскоре после Алмансила он свернул к океану и затормозил в конце дорожки, обрывавшейся перед дюнами и пляжем, недалеко от прибрежного городка Квартейра. Выключив мотор, погасил фары и, прежде чем выйти из машины, бросил взгляд на Пинту. Потом, с «ругером» в руках и ПП за спиной, отправился открывать багажник.
Несмотря на неудобную позу, Кеслер относительно легко выбрался наружу.
Выпрямившись во весь рост, он посмотрел на Хьюго, потом на Пинту, подошедшего к ним с помповым ружьем в руках.
— Итак, — сказал Хьюго, — вернемся к разговору… Вот что я тебе предлагаю. Я посоветуюсь с полицией.
— Подождите… Что вы хотите этим сказать? Слово «полиция» произвело должный эффект.
— Ничего нового. Узнаю, имею ли я законное право заключить с тобой небольшую сделку и о чем могу с тобой договариваться. А ты пока расскажи, куда денешься, если я предложу тебе несколько часов, чтобы исчезнуть и смыться…
Тип надолго задумался, потом поднял глаза на Хьюго:
— Сколько часов?
— Ну, именно об этом я и буду советоваться с полицией, когда получу от тебя информацию. Взгляни на ситуацию под таким углом: я буду посредником, который поможет тебе спасти твою шкуру.
Тип переварил информацию, в его глазах не отразилось никаких эмоций, они оставались холодными, как стекляшки.
— Итак, что вы хотите знать?
— Буду честен: точное местонахождение остатков твоей группы. Не думаю, что полиции потребуется больше двух дней, чтобы накрыть вас (маленькая, вполне допустимая ложь), но я хочу, чтобы это закончилось сегодня ночью. Конечно, пока из полиции мне не сообщат, что все прошло гладко, ты останешься в нашей компании…
Ему даже не пришлось указывать на Пинту. Толстяк одарил задержанного сияющей улыбкой, не переставая беззаботно похлопывать по темно-коричневой рукоятке своего пистолета, выглядывавшей из-за пояса джинсов.
— Так, а сейчас я хочу, чтобы ты сказал, как к тебе обращаться.
Мужчина снова посмотрел в глаза Хьюго:
— Меня зовут Густав Сименс. Это все?
— Нет, конечно. Еще ты мне расскажешь все, что тебе известно о вашей милой работодательни-це: где она отсиживается, до какой степени ты замешан в ее делишках. Только после этого я тебя отпущу. Не буду скрывать мне нужны определенный объем и ценность информации,
Мужчина вздохнул, прикрыл глаза. Он начинал осознавать ситуацию, понимать, в какое дерьмо вляпался.
— Уточним: мне нужно, чтобы твое предательство было необратимым. С сегодняшнего вечера. Чтобы ты не мог дать задний ход и был вынужден как можно скорее смыться отсюда. Может, даже, отвалить из Европы. В обмен я выторгую максимально возможную отсрочку. Даже подурачу немного полицию, чтобы дать тебе фору… если буду доволен тобой.
— А чем вы докажете, что выполните свои обещания?
— Только одним: тем, что я мог бы
Человек пробормотал что-то вроде «да» и слегка кивнул головой.
Он взвешивал решение, копался в самом себе. Болезненный выбор, но сделанный явно без угрызений совести.
— Ладно, если мне дадут двадцать четыре часа, можешь считать, что мы договорились,
— Мне нужно поле для маневра, чтобы вести переговоры. Ты согласишься на двенадцать часов. За это время успеешь скрыться.
Человек бросил на него ледяной взгляд, который Хьюго встретил совершенно бесстрастно. В конце концов пленник ответил:
— Согласен, пусть будет двенадцать часов.
— Хорошо, — небрежно ответил Хьюго, — лезь обратно в багажник
И указал на широко раскрытую черную пасть, которая, казалось, привыкла к обычному «багажу».
В Алмансиле Хьюго нашел телефонную кабину и укромное место, где оставил «ниссан». «Если человек, назвавшийся Сименсом, сообщил своим данные о машине, нужно будет как можно скорее поменять ее завтра утром, как только откроется прокат», — думал он, открывая стеклянную дверцу. С молниеносной скоростью набрал номер, выполнил все действия, предписанные правилами безопасности, но ему показалось, что прошла вечность, прежде чем в трубке зазвучал голос Аниты.
— Это Анита, я слушаю. Все шло хорошо.
— Так, это снова я, Хьюго. У меня новости. Молчание и электрическое пощелкивание телефонной линии.
— Какого сорта?
Хьюго попытался привести в порядок мысли, он не был готов к докладу.
— Неожиданные. В общем, так: когда мы с Пинту выехали из Фару, я понял, что за нами следят… Я… как вам объяснить… Понимаете, мы искали Тревиса, и мне не хотелось вести хвост в правильном направлении…
— Ясно.
Она соглашалась с ним. Значит, все может получиться.
— Я импровизировал и… мы свернули с национальной в сторону Сильвиша.
