Красная сирена полностью

Перед отъездом он тоже выкрасил волосы остатками красящего шампуня Алисы. Пергидролевая шевелюра слишком уж бросалась в глаза. Хотя гостиничный портье, единственный человек, который мог бы засвидетельствовать, что у господина Бертольда Цукора были обесцвеченные бело-седые волосы, уже ничего не расскажет.

Он решил не выдавать сразу присутствия Алисы. Надо выиграть немного времени. Если хозяину дома понадобился час, чтобы приехать, значит, он живет далеко и вряд ли появится здесь в ближайшие дни. Поэтому Хьюго оставил девочку в машине, припаркованной за деревьями, а в дом зашел с Анитой, которую представил как свою жену. Супруги из Голландии, хотим провести у вас пару недель. Хозяин согласился сдать дом на две недели.

Он заплатил оставшимися у него испанскими деньгами. Днем будет время снять деньги со счета Цукора в Аямонте.

Большую часть времени Хьюго провел у окна, не сводя глаз с дороги и деревьев, за которыми поблескивал черным металлом «БМВ», Он постарался дать понять хозяину, что они спешат — без слов, одним только своим нетерпением, холодными, четкими и сдержанными манерами, как будто посылал ему невидимый и неслышный, но совершенно ясный сигнал.

Хозяин оставил им ключи, дал последние наставления касательно газа и уехал на стареньком мотоцикле.

Хьюго побежал к машине, завел ее за дом, вытащил чемоданы и велел Алисе как можно скорее зайти внутрь. Теперь надо было разработать подробный и последовательный план действий. Он попросил Аниту и Алису сесть вместе с ним в полутемной гостиной — жалюзи были полуопущены.

Первое: Алиса не должна выходить из дома ни при каких обстоятельствах. Второе: Анита останется с ней большую часть времени, за исключением поездок в Аямонте, откуда они с Хьюго будут звонить в полицию.

Третье: он доверяет Аните, вернет ей пистолет, а сам будет ежедневно уезжать в поисках информации в доки и порты Алгарве. Он может отсутствовать максимум сутки. И каждые пять-шесть часов будет ей звонить. Нужно придумать код для сигнала, что все в порядке. Это он сейчас сделает. Анита должна рассказать о выработанном сценарии полиции в Фару и попросить их выследить тех людей. Иностранцев. Среди них точно были голландцы, но могли быть и другие. Кроме того, ей придется попросить, чтобы человек из полиции проверил в администрациях портов, не зарегистрировано ли где-нибудь судно «Манта».

Анита задумалась, потом слабо улыбнулась:

— В целом — согласна, но хочу внести некоторые уточнения. Во-первых, не понимаю, зачем нам ездить звонить в Аямонте, если в доме есть телефон…

— Потому что полицейские могут захотеть засечь номер, и я не стану рисковать.

— А может, дело в том, что вы мне не доверяете и хотите контролировать мои разговоры?

Он колебался долю секунды. Собрался. Да, девочка не вчера родилась.

— Если бы я вам не доверял, как вы думаете, оставил бы я вас тут одну с пушкой?

Ответная реакция была боксерской.

— Это ни о чем не говорит… Почему я должна позволить вам вести собственное расследование, а сама сидеть, как Пенелопа, ожидая вашего возвращения?..

— Да что же это… А с Алисой вы что собираетесь делать?

Анита бросила быстрый взгляд на девочку, сидевшую на краю диванчика рядом со странным торговцем оружия:

— Я просто предлагаю делать это по очереди… И засечь нас будет труднее…

— Не смешите! С вашей рукой вы не уедете дальше первого поворота…

— Мне уже гораздо лучше. Вы говорили о четырех днях. Я предлагаю вам действовать самостоятельно сегодня и завтра, а два следующих дня, если рана позволит, играю я…

Ему совершенно не улыбалась перспектива такого риска. Однако девица, судя по всему, не отстанет.

— Согласен. Я работаю сегодня и завтра, а в среду решим.

— Отлично, — ответила она красивым низким голосом.

— Ну, тогда не будем терять время. Отправимся звонить и заодно кое-что купим. Потом я отвезу вас домой и отправлюсь в Вила-Реал.

Молодая женщина не сводила с него напряженного взгляда.

— Надо признать, вы действительно очень упрямы.

Тишину нарушил его искренний смех.

— Да, — кивнул он, — и, кроме того, за последнее время стал ужасно миролюбивым.

Перед его глазами по-прежнему стояла картина: вспышки выстрелов в темном коридоре и падающие с криком зеленые тени.

К половине восьмого Вондт добрался до Серра-ди-Мончике. С дороги он позвонил Дорсену и попросил его связаться с доктором Лаасом из Каса-Асуль и вызвать того специальным паролем. Кеслер и Сорван были уже недалеко. Около восьми утра он вошел в большой дом у подножия горы, чтобы справиться о состоянии болгарина.

Дорсен, человек, оставленный им в резерве, уже позвонил в Каса-Асуль, и врач должен был приехать с минуты на минуту. Софийский киллер лежал на диване в гостиной, его нога под самодельной намокшей от крови повязкой распухла; бежевый бархат обивки покрывали ярко-красные пятна.

— Тут вот еще какое дело… — заговорил Дорсен. Вондт повернулся к нему:

— Что? Звонила мадам К.?

— Нет, ребята из Марвау, португальцы… Они звонили минут десять назад… По поводу нашего патруля в Гуарде.