— Грязный во всех смыслах. — Шай оттолкнула бекон, положила вилку и тарелку оттолкнула тоже. Она решила, что между ней и этим беконом не может быть слишком большой дистанции. Она позволила руке упасть вниз, где, так случилось, та улеглась прямо на рукоять ножа. Представьте себе.
— Грязный, как нам нравится. Вы встречались с Мэром?
— Я не знаю, — сказала Шай, — мы встречались?
— Я знаю, что встречались.
— Зачем тогда спрашиваешь?
— Слежу за манерами, уж какие они есть. Хотя я не обманываю себя, что они так же хороши, как и её. У нее есть манеры, у нашего Мэра, а? — И Ринг мягко потер ладонью полированное дерево стола. — Гладкие, как зеркало. Когда она говорит, чувствуешь себя завернутым в одеяло с гусиным пухом, так ведь? Достойнейшие люди здесь вокруг, и они склоняются к ее орбите. Эти манеры. Это отношение. Достойный народ хавает эту херню. Но давайте не будем притворяться, что вы двое из достойных, а?
— Может, мы стремимся стать достойнее, — сказала Шай.
— Я весь за стремление, — сказал Ринг. — Видит Бог, я пришел сюда ни с чем. Но Мэр не будет помогать вам стать лучше.
— А ты будешь?
Ринг хихикнул, глубоко и довольно, как добрый дядюшка. — Нет-нет-нет. Но по крайней мере я буду честен на этот счет.
— Ты будешь честен на счет своей нечестности?
— Я никогда не заявлял, что буду делать что-то, кроме как продавать народу то, чего они хотят, и не судить их за их желания. Думаю, Мэр создала у вас впечатление, что я тот еще ублюдок.
— Впечатление мы можем составить сами, — сказала Шай.
Ринг ухмыльнулся ей.
— Ты быстрая, не так ли?
— Стараюсь не оставлять тебя сзади.
— Она всегда ведет все разговоры?
— В подавляющем большинстве, — сказал Ламб, половиной рта.
— Полагаю, он ждет чего-то стоящего, на что можно ответить, — сказала Шай.
Ринг продолжал ухмыляться.
— Что ж, весьма разумное поведение. Вы выглядите разумными ребятами.
Ламб пожал плечами.
— Ты еще нас по-настоящему не знаешь.
— Это та самая причина, по которой я здесь. Узнать вас лучше. И может быть просто предложить некий дружеский совет.
— Я становлюсь староват для советов, — сказал Ламб. — Даже дружеских.
— Ты и для ссор становишься староват, но я слышал историю, что ты возможно втягиваешь себя в некое дело с голыми кулаками, которое намечается у нас в Кризе.
Ламб снова пожал плечами.
— Я дрался раз или два в юности.
— Я вижу, — сказал Ринг, глядя на избитое лицо Ламба, — но даже будучи ярым поклонником искусства драки, я бы предпочел, чтобы этот бой вовсе не состоялся.
— Беспокоишься, что твой человек может проиграть? — спросила Шай.
У Шай совсем не получилось стащить с Ринга его ухмылку.
— Не особо. Мой человек знаменит в победах над многими знаменитыми людьми, и побеждал их круто. Но факт в том, что я бы предпочел дать Мэру собраться мило и тихо. Не поймите меня неправильно, я не прочь посмотреть, как прольется немного крови. Но когда крови слишком много, это ужасно плохо для бизнеса. А у меня есть планы на это место. Хорошие планы… Но вам на это наплевать, не так ли?
— У всех есть планы, — сказала Шай, — и все думают, что они хорошие. Но когда один набор хороших планов сплетается с другим, все летит под откос.
— Тогда просто ответьте мне, и если ответ «да», я оставлю вас наслаждаться этим говенным завтраком с миром. Вы уже ответили Мэру твердое «да», или я все еще могу дать лучшее предложение? — Взгляд Ринга двигался между ними, ни один не заговорил, и он принял это за одобрение, а может это оно и было.
— Возможно, у меня нет манер, но я всегда желаю договориться. Просто скажите мне, что она вам обещала.
Ламб впервые посмотрел на него.
— Грегу Кантлисса.
Шай тщательно следила за ним, и увидела, как его улыбка пропала от этого имени.
— Значит, ты его знаешь? — спросила она.
— Он работает на меня. Работал, какое-то время.
— Он работал на тебя, когда сжег мою ферму, убил моего друга и украл двух детей у меня? — спросил Ламб.
Ринг откинулся назад, теребя челюсть, слегка нахмурясь.
— Серьезное обвинение. Кража детей. Могу сказать, что я бы в таком участия не принял.
— Даже так, похоже, что принял, — сказала Шай.
— Лишь ваше слово за это. Что за человеком я был бы, если б сдавал своих людей лишь на основании того, что вы так сказали?
— Мне абсолютно похуй, что ты за человек, — прорычал Ламб, сжав побелевшими пальцами столовый нож; люди Ринга беспокойно зашевелились, и Шай увидела, как Савиан настороженно приподнимается, но Ламб не обратил на это внимания. — Отдай мне Кантлисса, и мы закончим. Встань у меня на пути, и будут проблемы.
И он нахмурился, увидев, что согнул нож под прямым углом об стол.
Ринг кротко поднял брови.
— Ты очень самоуверен. С учетом того, что о тебе никто не слышал.
— Я раньше через это проходил. Имею понятие, как это заканчивается.
— Мой человек не согнутый нож.
— Он будет.
— Просто скажи, где Кантлисс, — сказала Шай, — и мы пойдем своим путем, и уберемся с твоего.
Папа Ринг впервые выглядел так, словно у него кончалось терпение.
— Девочка, ты допускаешь, что можешь просто посидеть, и дать мне с твоим отцом закончить с этим?
