— Мы стараемся быть нейтральными, но всякий друг Мэра мой друг, поистине!
— Я сяду лицом к двери, — сказал Ламб, передвигая стул.
Камлинг пододвинул другой для Шай.
— И могу я сказать, что вы положительно лучезарны этим утром?
— Сказать ты можешь, но сомневаюсь, что кто-то воспримет твои слова, как подтверждение твоих чувств.
Она с трудом уселась, это было непросто, потому что древняя резьба на колонне цеплялась за ее колени.
— Напротив, вы положительно украшение моей скромной столовой.
Она нахмурилась. Пощечину она могла принять нормально, но всему этому подлизыванию она ни на йоту не верила.
— Как насчет того, что ты принесешь еду и прекратишь нести вздор?
Камлинг прочистил горло.
— Конечно. — И ускользнул в толпу.
— Это там Корлин?
Та втиснулась в темный угол, глядя на собравшихся, сжав рот в плотную линию, словно нужно два мужика с киркой и ломом, чтобы вытянуть из нее слово.
— Если ты так говоришь, — сказал Ламб, косясь через комнату. — Мои глаза не те, что прежде.
— Говорю. И Савиан тоже. Думала, они собирались искать полезные ископаемые?
— Я думал, ты в это не веришь?
— Похоже, я была права.
— Как обычно.
— Клянусь, она меня видела.
— И?
— Она даже не кивнула.
— Может она хотела бы тебя не видеть.
— Желание не сделает это реальностью. — Шай выскользнула из-за стола, вынужденная дать место здоровому лысому ублюдку, который считал, что может махать своей вилкой, пока говорит.
— … некоторые все еще вступают, но меньше, чем мы надеялись. Нельзя сказать точно, сколько еще поднимется. Похоже, Малкова был плохой… — Савиан остановился, увидев, что идет Шай. Между ним и Корлин, под занавешенным окном, еще глубже в тени сидел незнакомец.
— Корлин, — сказала Шай.
— Шай, — сказала Корлин.
— Савиан, — сказала Шай.
Он лишь кивнул.
— Я думала, вы двое копаете?
— Мы отложили это на некоторое время. — Корлин выдержала взгляд Шай. — Возможно, уедем в течение недели. Может позже.
— Множество народу проезжает с той же идеей. Хочешь потребовать что-то, но грязь — это лучшее, что сможешь найти в этих холмах.
— Холмы были здесь с тех пор, как великий Эус выкинул демонов из мира, — сказал незнакомец. — Предсказываю, что они простоят следующую неделю. — Он был странным, с выпученными глазами, длинной путаницей седой бороды и волос, и бровями вряд ли короче. Тем более странно, что Шай видела — у него была пара маленьких птиц, послушных как куклы, клюющих семена из его открытой ладони.
— А вы? — спросила Шай.
— Меня зовут Захарус.
— Как мага?
— В точности.
Выглядело глупостью брать имя легендарного волшебника, но тогда пришлось бы сказать то же о назывании женщины в честь неуклюжести в общении.
— Шай Соут. — Она потянулась к его руке и совсем маленькая птичка выскочила из его рукава и клюнула ее за палец, чертовски шокировав и заставив отпрянуть. — И, ээ, там Ламб. Мы прикатили из Близкой Страны в Сообществе с этими двумя. Лицом к лицу с духами, бурями, реками и ужасным количеством тоски. Веселое время, а?
— Обхохочешься, — сказала Корлин, прищурив глаза до голубых щелок. У Шай появилось отчетливое ощущение, что они хотят, чтоб она была где-то в другом месте, и это заставило ее остаться.
— А вы чем занимаетесь, мастер Захарус?
— Вращением веков. — У него был след имперского акцента, но странный, хрустящий, как старые бумаги. — Течением судьбы. Расцветом и упадком наций.
— Хороший образ жизни, а?
Он сверкнул слабой дикой улыбкой из многих острых желтых зубов.
— Нет плохого образа жизни, и нет хорошей смерти.
— Вы правы. Что это за птицы?
— Они приносят мне новости, дружеское общение, песни, когда я в печали и, иногда, материалы для гнезда.
— У вас есть гнездо?
— Нет, но они думают, что должно быть.
— Конечно. — Старик был безумен, как гриб, но она сомневалась, что такой практичный народ, как Корлин и Савиан, стал бы тратить время на него, если б это был конец истории. Было что-то, сбивающее с толку, в том, как пялились эти птицы, склонив голову, не мигая, словно они держали ее за полную идиотку.
Она подумала, что старик разделяет их мнение.
— Что привело тебя сюда, Шай Соут?
— Ищу двух детей, похищенных с нашей фермы.
— Удачно? — спросила Корлин.
— Шесть дней я брожу вверх-вниз по улице на стороне Мэра, спрашивая каждую пару ушей, но дети здесь не главная достопримечательность, и никто не видел и волоса от них. Или они мне не говорят. Когда я говорю имя Грега Кантлисс, они затыкаются, словно я наложила заклинание тишины.
— Заклинания тишины трудно ткать, — задумчиво сказал Захарус, хмурясь на пустой угол. — Так много переменных. — Снаружи раздался хлопок, голубь сунул голову через занавески, и трескуче проворковал. — Она говорит, они в горах.
— Кто?
— Дети. Но голуби лгуны. Они говорят лишь то, что хочешь услышать. — И старик сунул язык в семечки в ладони, и начал шелушить их передними желтыми зубами.
Шай уже собиралась ретироваться, когда Камлинг крикнул сзади:
— Ваш завтрак!
— Что думаешь, зачем эти двое здесь? — спросила Шай, скользнув на свой стул и стряхнув пару крошек, которые их хозяин пропустил.
— Ради старательства, как я слышал, — сказал Ламб.
— Ты меня совсем не слушал, да?
