Шай никогда не была из тех, кто ко всему относится равнодушно. Момент ушел на то, чтобы потрогать языком щель между зубами и подумать о всех несправедливостях мира, уже взвалившихся на ее не заслуживающую задницу, и она перешла к очередным.
— В чем магия сорока трех дней?
— Тогда все в Кризе достигнет апогея.
Шай кивнула в сторону окна, из которого доносились звуки безумия.
— Сдается мне, тут всегда апогей.
— Не как в этот раз. — Мэр встала и предложила бутылку.
— Почему бы нет? — сказала Шай, Ламб со Свитом тоже не были против. Отказ от выпивки в Кризе, похоже, был таким же заблуждением, как отказ дышать. Особенно, когда выпивка была такой прекрасной, а воздух таким дерьмовым.
— Восемь лет мы были здесь, Папа Ринг и я, глядя друг на друга через улицу. — Мэр продрейфовала к окну и посмотрела наружу, на шумный хаос внизу. Была какая-то уловка в том, чтобы ходить так мягко и грациозно; казалось, для этого скорее нужны колеса, чем ноги. — Когда мы сюда прибыли, здесь не было ничего, кроме старого русла реки. Двадцать лачуг среди руин, места, где охотники могли переждать зиму.
Свит хихикнул. — У тебя был тот еще видок среди них.
— Скоро они ко мне привыкли. Восемь лет, пока город рос вокруг нас. Мы пережили чуму и четыре набега Духов, и два набега бандитов, и снова чуму, и, после большого пожара, мы отстроились больше и лучше, и были готовы, когда нашли золото, и люди стали прибывать. Восемь лет, глядя друг на друга через улицу, плюя друг в друга, и в конце всего практически война.
— Вы подошли к черте? — спросила Шай.
— Наша вражда становилась хуже из-за бизнеса. Мы договорились решить это по шахтерским законам, кроме которых здесь сейчас никаких нет, и уверяю вас, люди воспринимают их весьма серьезно. Мы рассматриваем город, как участок с двумя притязающими конкурентами, победитель забирает все.
— Победитель чего? — спросил Ламб.
— Поединка. Не мой выбор, но Папа Ринг хитростью подвел меня к нему. Поединок, человек против человека, с голыми кулаками, в Круге, очерченном в старом амфитеатре.
— Поединок в Круге, — пробормотал Ламб. — До смерти, полагаю?
— Как я понимаю, чаще всего это кончается не так. Мастер Свит сказал мне, у тебя может быть некий опыт в этой области.
Ламб посмотрел на Свита, затем глянул на Шай, затем снова на Мэра и проворчал:
— Некий.
Было время, не так давно, когда Шай стало бы до жопы смешно от мысли о Ламбе в поединке до смерти. Сейчас не было ничего менее смешного.
Хотя Свит хихикнул, ставя пустой стакан. — Полагаю, мы можем отбросить притворство, а?
— Какое притворство? — спросила Шай.
— Ламб, — сказал Свит. — Вот какое. Знаешь, что я называю волком в овечьей шкуре?
Ламб посмотрел на него в ответ. — У меня есть чувство, что ты можешь оставить это при себе.
— Волка. — Старый скаут махнул пальцем через комнату, выглядя весьма довольным собой. — Безумная мысль насчет тебя осенила меня в тот момент, когда я увидел здорового девятипалого Северянина, убивающего к чертям двух бродяг в Аверстоке. Когда я увидел, как ты замочил Санджида словно жука, я был уверен. Должен признать, это приходило на ум, когда я говорил, что ты и Мэр можете быть ответом на проблемы друг друга…
— А ты хитрый мелкий ублюдок, а? — прорычал Ламб, его глаза горели, и вены внезапно надулись на его толстой шее. — Лучше будь осторожен, когда снимешь эту шкуру, еблан, тебе может не понравиться то, что под ней!
Свит дернулся, Шай вздрогнула, показалось, что уютная комната внезапно стала балансировать на краю огромной ямы и это ужасно опасное место для беседы. Затем Мэр улыбнулась, словно все это было шуткой между друзьями, мягко взяла дрожащую руку Ламба и наполнила его стакан, задержав на мгновение свои пальцы на его.
— Папа Ринг притащил человека, который будет за него сражаться, — продолжила она, спокойная как всегда. — Северянина по имени Голден.
— Глама Голден? — Ламб отпрянул в свое кресло, словно стеснялся своего нрава.
— Я слышала это имя, — сказала Шай. — Слышала, что нужно быть болваном, чтобы ставить против него в поединке.
— Это зависит от того, с кем он дерется. Ни один из моих людей ему не ровня, но ты…
Она наклонилась вперед, донесся сладкий запах парфюма, редкий как золото среди вони Криза, и даже Шай стало немного жарко под воротником. — Что ж, из того, что говорил мне Свит, ты более чем ровня кому угодно.
Было время, когда Шай стало бы до жопы смешно и от этого тоже. Сейчас она даже не хихикнула.
— Возможно мои лучшие годы позади, — пробормотал Ламб.
— Да ладно. Не думаю, что у кого-то из нас уже все позади. Мне нужна твоя помощь. А я могу помочь тебе. — Мэр посмотрела Ламбу в лицо, и он посмотрел в ответ, словно никого не было рядом. Тогда Шай почувствовала беспокойство. Словно эта женщина каким-то образом ее переторговала, даже не упоминая цен.
— Что помешает нам искать детей по-другому? — бросила она, и ее голос звучал хрипло, как у кладбищенского ворона.
— Ничего, — просто сказала Мэр. — Но если вам нужен Кантлисс, Папа Ринг встанет у вас на пути. И только я смогу убрать его оттуда. Даб, ты сказал бы, что это честно?
