— Я бы сказал, что это правда, — сказал Свит, все еще выглядевший слегка нервно. — Честность я бы оставил лучшим судьям.
— Но вам не нужно решать сейчас. Я подготовлю комнату для вас в гостинице Камлинга. Это здесь самое близкое к понятию «нейтральная территория». Если сможете найти ваших детей без моей помощи, ступайте с моим благословением. Если нет… — И Мэр снова им улыбнулась. — Я буду здесь.
— Пока Папа Ринг не выпнет тебя из города.
Ее взгляд метнулся к Шай, и там была злость, жаркая и острая. Лишь на мгновение, а потом она пожала плечами. — Я все еще надеюсь остаться. — И она разлила очередную порцию выпивки.
— Это участок, — сказал Темпл.
Маджуд медленно кивнул. — Несомненно.
— Я не хотел бы рисковать, — сказал Темпл.
Маджуд медленно покачал головой.
— Как и я. Даже как его владелец.
Похоже, количество золота в Кризе было чрезмерно преувеличено, но никто не мог отрицать, что грязь здесь была в эпических пропорциях. Здесь была вероломная жидкая грязь, составлявшая главную улицу, в которой каждому приходилось пробираться, чертыхаться и шаркать. Были брызги грязи, душем летевшие из-под каждого колеса фургона на невообразимые высоты во время дождя, забрызгивающие каждый дом, колонну, зверя и человека. Было коварное водянистое дерьмо, которое лезло от земли, пропитывая дерево и брезент, вылезая наружу лишайником и плесенью, оставляя черные приливные отметины на краях каждого платья в городе. Были бесконечные поставки навоза, говна, дерьма и темного грунта любых цветов, форм, и часто в самых неожиданных местах. И наконец, конечно же, там была всепроникающая моральная грязь.
Участок Маджуда был полон ими всеми и даже более того.
Неописуемо изнуренный индивидуум, выполз из одной из жалких палаток, разбитых на нем как попало, оглушительно прокашлялся и плюнул на захламленную грязь. Затем он с самым воинственным выражением глянул на Темпла и Маджуда, поскреб в своей кишащей блохами бороде, натянул гниющую рубаху, так что она немедленно снова свалилась, и вернулся в невыразимую тьму, из которой вылез.
— Место хорошее, — сказал Маджуд.
— Превосходное, — сказал Темпл.
— Прямо на главной улице. — Хотя Криз был таким узким, что это была фактически единственная улица. Дневной свет открывал другую сторону этой основной артерии: не чище, чем ночью, возможно даже грязнее, но по крайней мере утихло ощущение бунта в сумасшедшем доме. Поток опьяненных уголовников между разрушенными колоннами стал более респектабельной струйкой. Бордели, игральные ямы, курильни шелухи и притоны для пьянства несомненно все еще принимали клиентов, но не завлекали их так, словно мир закончится завтра. Заведения с менее впечатляющей стратегией надувания проезжих вышли на передний план: харчевни, обменники денег, ломбарды, кузницы, конюшни, мясные лавки, конюшни совмещенные с мясными лавками, крысоловы и шляпники, торговцы животными и мехами, агенты по продаже земельных участков и консультанты по минералам, торговцы шахтерским оборудованием самого отвратительного качества, и почта, чьего представителя Темпл видел вываливающим письма в ручей вряд ли даже за городом. Группы изможденных старателей жалко брели назад на свои участки, вероятно в надеждах наскрести достаточно золотой пыли из замерзающего дна ручья, чтобы хватило на очередную ночь безумия. Сейчас и снова в город въезжало очередное растрепанное Сообщество в погоне за своими разнообразными мечтами, с тем же выражением ужаса и изумления, что и Маджуд с Темплом, когда они впервые прибыли.
Таков был Криз. Место, где каждый был проходящим.
— У меня есть вывеска, — сказал Маджуд, любовно ее поглаживая. Она была нарисована на чистом белом золочеными буквами и гласила:
— Я вез ее всю дорогу из Адуи, — сказал Маджуд.
— Это знатная вывеска, и олицетворяет твои высокие достижения в таком длительном путешествии. Все, что тебе нужно, это здание, на котором ее повесить.
Торговец прочистил горло, его выдающийся кадык подпрыгнул. — Помнится, строитель был в твоем впечатляющем списке предыдущих профессий.
— Помнится, ты был не впечатлен, — сказал Темпл. — «Нам здесь дома не нужны», вот те самые твои слова.
— У тебя хорошая память на собеседования.
— В частности на те, от которых зависит моя жизнь.
— Я должен извиняться перед началом каждого нашего обмена?
