Красная Страна полностью

У этой женщины и в самом деле были прекрасные манеры, подумала Шай, когда та подавала выпивку. Не как высокомерные, презрительные манеры, о которых идиоты думают, что они поднимают их над толпой. А такие, что заставляют тебя чувствовать, что ты чего-то стоишь, даже если ты устала, как собака и грязная, как собака, и задница почти вываливается из штанов, и ты даже не можешь сказать, сколько сотен миль пыльных равнин проехала с тех пор, как последний раз мылась в ванне.

Шай глотнула, отметила, что выпивка была также выше ее уровня, как и все остальное, прочистила горло и сказала: – Мы надеялись увидеть Мэра.

Женщина уселась на край стола – Шай почувствовала, что она выглядела бы спокойно, сидя на раскрытой бритве – и сказала:

– Вы уже.

– Надеемся?

– Видите ее.

Ламб неуклюже поерзал в своем кресле, словно оно было слишком комфортабельным для него, чтобы чувствовать себя комфортно.

– Вы женщина? – спросила Шай, ее голова слегка запуталась от ада снаружи и чистого спокойствия здесь.

Мэр лишь улыбнулась. Она делала это часто, но каким-то образом это не утомляло.

– На другой стороне улицы у них другие слова для описания того, кто я, но да. – Она поставила стакан так, что стало ясно, он у нее не первый, не последний и большой разницы все равно не будет.

– Свит сказал, что вы ищете кое-кого.

– Человека по имени Грега Кантлисс, – сказала Шай.

– Я знаю Кантлисса. Самодовольный мерзавец. Он грабит и убивает для Папы Ринга.

– Где мы можем его найти? – спросил Ламб.

– Полагаю, его нет в городе. Но ожидаю, что он вскоре вернется.

– О каком сроке мы говорим? – спросила Шай.

– Сорок три дня.

Это выбило из нее дух. Она настроила себя на хорошие новости, или по крайней мере на новости. Заставляла себя ехать с мыслями об улыбающихся лицах Пита и Ро и счастливых объятиях воссоединения. Нечего было надеяться, но надежды, как выпивка – как ни старайся удержать ее снаружи, всегда немного просочится внутрь. Она опрокинула остаток выпивки, теперь совсем не сладкой, и прошипела:

– Дерьмо.

– Мы прошли долгий путь. – Ламб аккуратно поставил свой стакан на стол, и Шай беспокойно отметила, что костяшки его пальцев побелели от напряжения. – Я ценю ваше гостеприимство, несомненно ценю, но я не в настроении страдать хуйней. Где Кантлисс?

– Я тоже редко бываю в настроении страдать хуйней. – Грубое слово звучало вдвойне грубо в утонченном голосе Мэра, и она выдержала взгляд Ламба так, словно не смотря манеры, она не тот человек, на которого можно давить. – Кантлисс вернется через сорок три дня.

Шай никогда не была из тех, кто ко всему относится равнодушно. Мгновение ушло на то, чтобы потрогать языком щель между зубами и подумать обо всех несправедливостях мира, уже взвалившихся на ее не заслуживающую задницу до этого, после чего она перешла к несправедливостям на очереди.

– В чем магия сорока трех дней?

– Тогда все в Кризе достигнет апогея.

Шай кивнула в сторону окна, из которого доносились звуки безумия.

– Сдается мне, тут всегда апогей.

– Не как в этот раз. – Мэр встала и предложила бутылку.

– Почему нет? – сказала Шай, Ламб со Свитом тоже не были против. Отказ от выпивки в Кризе, похоже, был таким же заблуждением, как отказ дышать. Особенно, когда выпивка была такой прекрасной, а воздух таким дерьмовым.

– Восемь лет мы жили здесь, Папа Ринг и я, глядя друг на друга через улицу. – Мэр продрейфовала к окну и посмотрела наружу, на шумный хаос внизу. Была какая-то уловка в том, чтобы ходить так мягко и грациозно; казалось, для этого скорее нужны колеса, чем ноги. – Когда мы сюда прибыли, здесь не было ничего, кроме старого русла реки. Двадцать лачуг среди руин, места, где охотники могли переждать зиму.

Свит хихикнул.

– У тебя был тот еще видок среди них.

– Скоро они ко мне привыкли. Восемь лет, пока город рос вокруг нас. Мы пережили чуму и четыре набега духов, и два набега бандитов, и снова чуму, и, после большого пожара, мы отстроились еще больше и лучше, и были готовы, когда нашли золото, и люди стали прибывать. Восемь лет, глядя друг на друга через улицу, плюя друг в друга, и в конце всего практически война.

– Вы подошли к черте? – спросила Шай.

– Наша вражда усиливалась из-за бизнеса. Мы договорились решить это по шахтерским законам, кроме которых здесь сейчас никаких нет, и уверяю вас, люди воспринимают их весьма серьезно. Мы рассматриваем город, как участок с двумя притязающими конкурентами, победитель забирает все.

– Победитель чего? – спросил Ламб.

– Поединка. Не мой выбор, но Папа Ринг хитростью подвел меня к нему. Поединок, человек против человека, с голыми кулаками, в Круге, очерченном в старом амфитеатре.

– Поединок в Круге, – пробормотал Ламб. – До смерти, полагаю?

– Как я понимаю, чаще всего это кончается не так. Господин Свит сказал мне, у тебя может быть некий опыт в этой области.

Ламб посмотрел на Свита, затем глянул на Шай, затем снова на Мэра и проворчал:

– Некий.

Было время, не так давно, когда Шай стало бы до жопы смешно от мысли о Ламбе в поединке до смерти. Сейчас не было ничего менее смешного.

Хотя Свит хихикнул, ставя пустой стакан.