Настроение мгновенно улетучилось. Тот, что справа, встал, нахмурившись. Тот, что слева, сплюнул сок через перила. Косой смотрел еще более косо.
– А ты довольно дерзкая, девчонка. Довольно, блядь, дерзкая.
– Ты не первый, кто так говорит. Вероятно, лучше я заберу свою дерзость и пойду вниз по улице.
Она собралась идти, но он шагнул с крыльца и перегородил ей путь, тыкая пальцем ей в лицо.
– Знаешь что, ты слегка смахиваешь на духа.
– Наполовину, возможно, – пробурчал один из его друзей.
Шай выпятила челюсть.
– На четверть, если уж на то пошло.
Косоглазие Косого перешло в искажение лица.
– Ну, нам на этой стороне улицы плевать на твое происхождение.
– Конечно, на четверть дух лучше, чем полный мудак.
Это и был тот талант расстраивать народ. Его брови поднялись, и он шагнул к ней.
– Чего, ты, чертова…
Не думая, она положила правую руку на рукоять кинжала и сказала:
– Лучше стой прямо там.
Его глаза сощурились. Раздосадованно. Словно он не ожидал открытого сопротивления, но не мог отступить, когда его друзья наблюдали.
– Лучше тебе не класть руку на тот нож, девочка, если только не собираешься пустить его в ход.
– Пущу я его в ход или нет, зависит от того, остановишься ты или нет. Мои надежды не высоки, но может ты умнее, чем выглядишь.
– Оставьте ее. – В дверях стоял здоровяк. Впрочем, слово "здоровяк" не очень его описывало. Его кулак на срубе за ним выглядел по размеру, как голова Шай.
– Тебе не обязательно ввязываться, – сказал Косой.
– Не обязательно, но я ввязался. Ты сказала, ищешь Кантлисса? – спросил он, переводя взгляд на Шай.
– Не говори ей ничего! – бросил Косой.
Взгляд здоровяка вернулся на него.
– Ты можешь заткнуться… – Ему пришлось наклониться, чтобы пройти через дверь. – Или я могу тебя заткнуть. – Двое других отступили, чтобы дать ему места – а места ему требовалось много. Выйдя из тени, он выглядел еще больше, даже выше, чем Ламб, и может быть больше в груди и в плечах. Настоящий монстр, но он говорил мягко, с сильным северным акцентом. – Выкинь этих идиотов из головы. Они храбры драться с теми, кого наверняка победят, но с другими не сильнее зубочистки.
Он прошел пару шагов вниз по улице – доски стонали под его громадными сапогами – и встал, возвышаясь над Косым.
– Кантлисс из того же теста, – сказал он. – Надутый дурак с кучей пороков. – При всех его габаритах, в его лице было какое-то грустное провисание. Обвисшие светлые усы, печальная седина щетины вокруг них. – Более или менее то, чем я был когда-то, если уж на то пошло. Он должен Папе Рингу много денег, как я слышал. Хотя его не было здесь какое-то время. Большего не могу тебе сказать.
– Что ж, большое за это спасибо.
– С удовольствием. – Здоровяк повернул свои усталые голубые глаза на Косого. – Убирайся с ее пути.
Косой особенно мерзко покосился на Шай, но в свое время Шай часто рассматривали с грубыми выражениями лиц, и через какое-то время это перестало жалить. Он собрался подняться по ступенькам, но здоровяк не дал ему.
– Убирайся с ее пути туда. – И он кивнул в ручей.
– Встать в стоки? – сказал Косой.
– Встать в стоки. Или я положу тебя туда.
Косой проклинал себя, карабкаясь по склизким камням, и встал по колено в дерьмовой воде. Здоровяк положил одну руку на грудь и другой махнул Шай на свободный путь.
– Благодарю, – сказала она, шагая мимо. – Хорошо, что я нашла приличного человека по эту сторону улицы.
Мужчина грустно фыркнул.
– Не дай мелкой любезности тебя одурачить. Ты говорила, что ищешь детей?
– Брата и сестру. А что?
– Возможно, я могу помочь.
Шай научилась принимать помощь, но со здоровой подозрительностью.
– Зачем бы тебе?
– Потому что я знаю, что значит потерять семью. Как потерять часть себя, не так ли? – Она подумала мгновение об этом и решила, что он прав. – Пришлось оставить свою позади, на Севере. Знаю, так было лучше для них. Единственно возможное. Но это все еще ранит меня. Даже и не думал, что будет ранить. Не могу сказать, что особо ценил их, когда они у меня были. Но это ранит.
Его большие плечи так грустно обвисли, что Шай стало его жалко.
– Что ж, приятно будет прогуляться с тобой, наверное. По моим наблюдениям, народ воспринимает меня куда серьезнее, когда мне через плечо смотрит здоровенный ублюдок.
– Это всеобщая печальная правда, – сказал он, пытаясь попадать с ней в шаг; два его шага были как три её. – Ты здесь одна?
– Приехала с отцом. Ну, типа того.
– Как кто-то может быть типа отца?
– Ему удалось.
– Он отец тем двум, кого ты ищешь?
– Тоже типа того, – сказала Шай.
– Он не должен помогать в поисках?
– Он помогает, по-своему. Он строит дом, на той стороне улицы.
– Тот самый новый дом, который, как я видел, растет?
– Металлообработка Маджуда и Карнсбика.
– Хорошее здание. А это редкость здесь. Хотя не ясно, как это поможет отыскать твоих младших.
– Он верит, что кое-кто ему в этом поможет.
– Кто?
Обычно она держала бы карты закрытыми, так сказать, но что-то в его манерах заставило ее раскрыться.
– Мэр.
Он всосал длинный вдох.
– Я бы скорее доверил змее свои яйца, чем этой женщине что угодно.
– Она точно чересчур скользкая.
