Одноклассники заржали с боевой готовностью (особенно радовался Гриша Зайцев), однако Васе было так плохо, что, не обращая ни на кого внимания (право такое имею!), почти не разбирая дороги, он побрёл, не дожидаясь звонка с занятий, домой переодеваться, да так там и остался: сил возвращаться в школу не было, тело горело и сильно чесалось. Причём чесалось везде, где только можно и где даже нельзя. Мамы дома не оказалось, в кухонной раковине стояла пустая чайная чашка с немытой ложкой, измазанной мёдом, на которую Васю вывернуло в последний раз.
Васе казалось, что он умирает. Из последних сил (хорошо, что догадался) он поднялся на второй этаж и позвонил в дверь к Тургояк. Маруся, разумеется, была на занятиях, открыла Света, её старшая сестра, учившаяся в медучилище. Она сразу поняла, в чём причина, сунула Васе градусник (41 °C) и димедрол, раздела и уложила в кровать. Раздела, так как Васино тело покрылось волдырями, которые отчаянно зудели и которые Вася всё время просил почесать, особенно на спине, куда не доставали руки.
Света осторожно чесала ему спину, покуда он не заснул, а потом и сама, утомившись, уснула. Маруся тоже пришла с занятий утомлённой, будить их не стала, просто легла рядом с сестрой. Школа выматывала всех так, что, подобно новобранцам, ученики почти всегда ходили сонные и не могли наесться, сколько бы их ни кормили. Тела росли не по дням, но по часам, требуя постоянной подпитки.
Проснулся Василий как ни в чём не бывало, уже в собственной койке. Как его перенесли с этажа на этаж, он не понял. Зато после, постфактум, осознал, что именно в этот день, «после общей кровати» и «через кровать», началась его дружба с Марусей, задвинувшей Пушкарёву и Бендер на периферию сознания. С ними теперь стало неинтересно. Уж не знаю почему. А вот с Марусей, опережавшей соседок в развитии…
– Ну, старик, ты и выдал.
Единственный, кто вспомнил о казусе после кросса на следующий день после возвращения Василия в школу (один день ему таки разрешили пропустить, но только один, на всякий, что ли, случай), был Семыкин.
После инцидента в раздевалке Семыкин, вероятно, считал, что они подружились, раз у них теперь общая тайна, хотя Вася так не думал. Но одноклассника не отодвигал, если тянется, то чего уж, пусть дружит. Тем более что класс в свободное от футбола и игры в «сифу» время какое-то время назад поделился между двумя постоянно враждовавшими «неформальными лидерами», Романовым и Халиловым, мобилизовывавшими своих поклонников на стычки и бойкоты «противной стороне», а Вася ни в «сифу», ни в футбол не играл, жил наособицу, не примыкая ни к одной, ни к другой группировке, совсем как Семыкин, вскорости сгинувший где-то после восьмого класса в недрах профтехучилищ и беспринципного разврата[17] без следа.
Но это случится ещё через пару годков, а пока они стоят за школьным углом и курят на холодном ветру, ожидая конца большой перемены.
– Аллергия на мёд. Чего непонятного?
Вася начинает плести объяснения, но видит, что Семыкину это неинтересно, он увлечён новыми джинсами, привезёнными приятелю из ГДР, так и ездит взглядом по ровному боковому шву.
– Модный ты, однако, парень. А что, пауков и сифилиса не боишься?
Конечно, Вася знает про слухи о том, что зачастую местные барыги продают джинсы, специально заражённые западными спецслужбами. Например, как писал журнал «Ровесник», в швы зашиваются паучьи личинки, вши, туберкулёзные палочки Коха и даже гнойные сифилитические выделения. Но Васю этими сплетнями не испугаешь – ночная радионяня многому его научила. Он даже было хотел рассказать Семыкину про бдения у «Ригонды», но посмотрел на него внимательно да с пристрастием и не стал. Тем более что рядом курили и другие друзья из класса – Тёма Смолин, Генка Живтяк да Гришка.
Позже, впрочем, раскололся. Но только Андрею. Как-то выделил, значит. Отделил. Когда прогуливали политинформацию. Типа, два самых информационно подкованных человека. Семыкин, понятное дело, вывез свою осведомлённость из-за границы (Сирия – это, вообще, где? География – не барская наука, пришлось лезть в атлас), ну а Вася объяснил, что когда технические возможности позволяют, слушает вражеские голоса. Просто их иногда так глушат (особенно после введения ограниченного контингента в Афганистан), что разобрать ничего не возможно.
Это Семыкина не удивило. Казалось, что у него мозг давным-давно взрослого человека и он вообще всё понимает, а оттого врёт даже чаще, чем следует. Вот и сейчас, словно бы желая подольститься[18], Андрей продолжает явно интересующую приятеля тему:
– Знаешь ли ты, старичок, про ртутную антенну, способную ловить не только радиоголоса, но и все капиталистические телеканалы, чтобы с утра и до утра смотреть шоу, сериалы, клипы, а главное, фильмы ужасов про автомобили, поедающие людей, акул на пляже и динозавров, разрывающих тела надвое? Когда кровь и кишки заливают экран и невозможно оторваться от всего этого?
