— Не все, не все, — разочаровал его законник. — Мы лишь отвергли возможность того, что вы совершили убийство в виде рыси. — Гриз усмехнулся. — Убирать и мыть посуду нам с вами придется в человеческом обличьи, ничего не поделать.
Приняв это как знак мы разошлись.
* * *
Не думала, что я буду искать встречи с Мафином, но когда он вышел с кухни, я ждала его в коридорчике, ведущем к чулану. Мафин покорно свернул ко мне и приготовился к экзекуции.
— Как ты мог скрывать от меня! Полгода! Все то время, когда мы… Как ты мог! — у меня вскипели слезы от обиды. — Ты же знал, что я стараюсь набраться опыта в диагностике разных организмов! Ты же ходил со мной в зоосад, когда я договорилась, что мне дадут исследовать моим даром змею, тигра и лису! И ты не показал мне рысь!
— Ида… прости. Я так давно привык прятаться. Никто, кроме моих родителей и сестры не знал о моей второй сущности. Совсем никто, ни единый человек. Ты думаешь, убийства оборотней прекратились триста лет назад? Брата моего деда убил сосед. У соседа жена умерла от родовой горячки, и тот решил, что это некая зараза, которую принес оборотень. Все произошло в дорогом квартале городка на берегу океана, где не было случайных людей, и все хорошо знали друг друга. Наличие благородного достоинства еще не означает ни ума, ни избавления от предрассудков. Дед переехал в столичные предместья надеясь, что здесь публика более просвещенная, но все же до конца жизни скрывал, кто он таков. У отца дар не проявился, только у меня. Я не сомневаюсь, что большинство образованных жителей столицы лишь посмеются над сказками о вреде оборотней, но достаточно одного суеверного соседа…
Моя злость прошла, как не бывало. Передо мной стоял человек, который с малолетства опасается за свою жизнь, и будет опасаться до конца. Если дети или внуки унаследуют дар, то Мафин будет бояться и за них. Как бы я ни была обижена на Мафина за вранье о происхождении и образе жизни, такой участи я ему не желала.
— Дэйв, я, действительно, не знала, что до сих пор все так ужасно. Прости, я зря разозлилась.
— Ничего, я понимаю. Тебе очень важно то, чем ты занимаешься, и мне всегда нравилась твоя амбициозность. Знаешь, я тебе завидовал. У меня так и не появилось страсти ни к какому делу. Ты права, я развращенный легкой жизнью бездельник. По крайней мере, был до сих пор.
— Дело не в амбициях. Мне и правда важно лекарское дело. Я хочу заниматься им и дальше, я хочу разбирать сложные случаи, вытаскивать людей с того света или помогать им появиться на свет. Сейчас лечебницей заведует доктор Эйрил, но все может измениться. Следующее начальство может решить, что женщина неспособна к сложным задачам. Я не хочу провести жизнь, подавая нюхательные соли и заклеивая царапины в пансионе для девочек. Чтобы удержаться в настоящей лечебнице, мне нужно быть если не лучшим лекарем, то очень, очень хорошим.
Мафин сочувствующе вздохнул:
— Пожалуй, мы слишком многого не знали друг о друге. Ида, мне жаль, что все так получилось между нами, и я понимаю, что былого не вернуть. Но если хочешь, я могу дать тебе рысь для исследования.
Я едва не взвизгнула от счастья, будто мне не двадцать пять, а пятнадцать.
— Правда?!
— Правда. Хоть сейчас.
— Жду тебя в гостиной у шкафа с красными переплетами!
* * *
Одно из кресел уже было занято Лавинией с Мью, но они не возражали против моего соседства. По крайней мере, Лавиния.
Мафин-рысь пришел гарцующей походкой.
— Ложись на бок и не шевелись, — срывающимся от счастья шепотом приказала я.
Мафин-рысь выполнил приказание, и я поднесла ладони к его голове, сосредоточившись на восприятии. Краем глаза я заметила мелькнувшую фигуру брюнета, но сочла это неважным. У меня было дело гораздо более увлекательное, чем некий напыщенный лорд.
— Интересно… интересно, интересно, — бормотала я, не замечая того. — Мозг больше похож на человеческий, чем на мозг животного. Мимические мышцы развиты лучше, должно быть, и мимика более богатая. А вот слуховой аппарат не отличается от животного, и строение глаза тоже. — Я повела руками над грудью. — Хм… прочие органы тоже принадлежат рыси, и не найдешь отличие.
Я провела руками над животом и двинулась дальше. Мафин-рысь сделал большие глаза и попробовал дернуться, но я приподняла бровь и состроила скептическое выражение лица. Мафин-рысь вздохнул и прикрыл веки с видом "делайте со мной, что хотите".
— Хм… хм… кажется, оборотни в звериной ипостаси стерильны.
— О, Ида, такие ценные сведения нужно публиковать!
— Ни в коем случае, Лавиния, ни в коем случае. Чем меньше публика знает про оборотней, тем в большей они безопасности. И хвост… хвост от животного.
— А от кого бы ты думала?
— Ах, да, — спохватилась я, выходя из рабочего состояния, и мы обе рассмеялись. Мью недовольно дернул ухом. — Лавиния, можно мне осмотреть Мью? Вдруг у фамильяров тоже есть какие-то отличия.
— Попробуй, но я сомневаюсь, что он дастся. Он не очень любит чужих и никого, кроме меня, к себе не подпускает. Мью, пожалуйста, сделай исключение для госпожи Иды?
