– Нет, – подтвердил Дик, за что заработал под столом родственный пинок, после чего уточнил: – Монсеньор отпустил меня на целый вечер.
– Тогда предлагаю после ужина переместиться в «Руку судьбы» и сыграть в кости.
– Мы не можем, – отрезал Реджинальд. – У нас важная встреча.
– Я не против скоротать вечер за костями. – Дик старался казаться усталым и равнодушным.
– Значит, договорились, – кивнул Эстебан, отходя от стола. – Сначала мясо, потом – кости.
– Ты с ума сошел, – зашипел Наль, – у него же прорва золота, он может рисковать, а ты?! Вспомни, что творится в Надоре. Батюшка и герцогиня Мирабелла говорят, что кости – забава «навозников», а ты Повелитель Скал. Тебе за одним столом с Колиньярами сидеть – и то зазорно…
– Я дал слово, – примирительно сказал Дик, – и ты же сам меня водил на петушиные бои.
– Это совсем другое дело! – возмутился Реджинальд. – Там думать надо, я бы тебе на безнадежного петуха поставить не дал, а кости – игра для дураков, да и сплутовать там легче легкого. Откажись!
– Невозможно! Эстебан скажет или что я струсил, или что у меня нет денег.
– Но у тебя в самом деле их нет.
– Я могу проиграть десять таллов, обещаю тебе – не больше.
Дикон проиграл сорок два – все, что у него было. Может, новичкам и везет, но для Окделла судьба сделала исключение. Он выиграл лишь в самый первый раз, а потом все полетело в Закат. Юноша бросал и бросал кости, надеясь, что рано или поздно удача повернется к нему лицом, но выигрывал банк, который держал Эстебан. Не везло не только Дику, но и другим рискнувшим ставить против наследника Колиньяров. Наль гудел над ухом, то уговаривая прекратить игру, то намекая, что банк не может выигрывать с таким постоянством. Сам Реджинальд, как и Северин, от игры воздерживался. Какой-то рыжий молодой человек за одну игру просадил тридцать таллов, махнул рукой и, насвистывая, вышел. Ричард собрался последовать его примеру, но кузен слишком громко запричитал о бедственном положении Надора, а остальные, как назло, примолкли, и последняя фраза кузена повисла в полной тишине.
– Предлагаю всем бедным, но гордым выйти из игры, – усмехнулся Эстебан, и Дик решительно взялся за кости. На этот раз ему повезло, и он немного отыгрался, потом повезло чуть больше, и юноша вернул восемнадцать таллов из проигранных сорока двух.
– Хватит, – потянул его за руку Наль, – пойдем. Уже поздно, тебя ждет маршал… Он будет недоволен…
– «Он будет недоволен и отрежет тебе что-то…» – запел фривольную гвардейскую песенку Северин.
Дик со злостью выдернул руку. Кузен захлопал глазами, зрители засмеялись, а Эстебан вежливо поинтересовался, продолжает ли герцог Окделл игру.
– Да, – бросил Дик, стараясь не смотреть в сторону Реджинальда. Он выиграл, но это было в последний раз, затем Ричарда подхватил черный поток. Отыгранное золото кончилось, но остановиться юноша не мог. Денег больше не было, и он поставил Баловника.
– Ты понимаешь, что творишь? – завел свое Наль. – Это же конь из Надора! Что ты скажешь матушке? На чем станешь ездить? Я… Я как старший запрещаю тебе дальше играть!
– Запрещаешь? – Наль говорил слишком громко, что ж, сам виноват. – А кто ты такой?! Я – глава рода, я, а не ты и не твой отец. Что хочу, то и делаю!
– Ты позоришь нас всех!
– Не слушайте его, герцог, – встрял кто-то незнакомый. – Это толстые и трусливые поросята всех позорят, а вы держитесь как настоящий дворянин. Еще немного, и дева Удачи оценит вас по заслугам.
– Вы подтверждаете свою ставку? – уточнил Эстебан. Ричард кивнул, упали и покатились по столу кости, и Баловник стал собственностью Колиньяров. Дева Удачи и не думала обращать свой взор на Повелителя Скал. У него больше не было ничего, оставалось встать и выйти. Дикон так и поступил, но, когда он поднимался из-за стола, его глаза встретились с глазами Эстебана.
– Ваша ставка, герцог.
Ричард понимал – то, что он творит, даже не глупость, а подлость и предательство по отношению ко всем – матери, Эйвону, эру Августу, отцу, – но он сорвал с пальца родовое кольцо и бросил на стол.
Без денег какое-то время он протянет – кров, пищу и одежду оруженосцу дает его эр. Правда, теперь никуда не сходишь, даже к кузену. Видеть Наля после вчерашнего Дик не мог, юноша и сам понимал, что натворил, выслушивать нотации и жалобы было для него слишком. Реджинальд был кругом прав, но, закатные твари, зачем он при всех лез с советами?! А теперь лакей «навозника» станет ездить на надорском коне, a сам Эстебан – щеголять кольцом Повелителей Скал. Это увидят все – кансилльер, который обязательно напишет матери и Эйвону, Ворон и… королева.
