– Но… Разве такое возможно?
– Представьте себе.
– Он же никогда не играет.
– Ворон не играет именно потому, что по натуре он игрок. Зачем бросать кости, зная, чем все закончится? Алве подавай риск, а золота у него хватает. Это земли Людей Чести разоряют поборами и постоями, а в Кэналлоа король не Фердинанд, а Рокэ, не говоря уж о том, что к его услугам королевская казна.
– Алва знает «кошачье слово»?[98]
– Может, и знает. Только не советую его спрашивать.
– Эр Ав… Господин Штанцлер… Это же бесчестно – все время выигрывать.
– Я бы предпочел, чтобы Ворон обирал желторотых юнцов вроде вас, но он предпочитает другие игры. Будьте с ним поосторожнее.
– Я помню, кто убил моего отца!
– Надеюсь. Впредь, если с вами что-то случится, обращайтесь за советом ко мне. Герцогу Алва не следует знать о затруднениях герцога Окделла, не стоит доставлять ему такое удовольствие. Правду сказать, меня несколько удивляют ваши отношения. Чему он вас учит? Каковы ваши обязанности?
– Обязанности… – Дикон отчего-то почувствовал, что краснеет. – Ну… маршал, когда нужно по этикету, берет меня с собой.
– И много времени это занимает?
– Как когда. Я редко его вижу.
– Так я и думал. Поэтому вы и болтаетесь, где и с кем хотите. Странно, что вы не проигрались раньше… Вы часто встречаете Валентина или Эдварда? А ведь они в Олларии. Но их
– Нет.
– Что и требовалось доказать. Вы наливаете маршалу вино и стаскиваете с него сапоги. Вы – оруженосец, а не лакей, Ричард. Без сомнения, Ворона забавляет, что у него в услужении сын Эгмонта, но вы сами?! Неужели вас это не унижает, не говоря уж о… – Кансилльер прервал себя на полуслове и нагнулся за свитком. – Хорошо, Дикон. Будем считать случившееся недоразумением, но Алву лучше держать на расстоянии. Не нужно, чтобы ваши имена связывали.
– Но, эр Август, я же его оруженосец.
– Ты – оруженосец Первого маршала, а не паж герцога Алва. Пусть и он, и другие видят, что ты понимаешь разницу между этими понятиями. Твой долг – прикрыть его собой в бою, но не спать в прихожей на его плаще в доме какой-нибудь куртизанки.
– Он не брал меня к куртизанкам, – Дикону непонятно почему стало обидно, – только в тот раз…
– Это еще хуже. – Глаза кансилльера стали тревожными, и он отчего-то сделался ужасно похож на Эйвона. – Ричард, я постараюсь устроить так, чтобы ты вернулся в Надор, а до этого, прошу тебя, будь очень осторожен. Очень! Но мы отвлеклись. Я нанесу визит Людвигу Килеану-ур-Ломбаху и передам твои извинения, хотя это ничего не исправит. – Теперь перед Диком сидел хорошо знакомый человек, друг, которому было очень невесело. – Возможно, я делаю ошибку, рассказывая тебе некоторые вещи, но ты уже взрослый, ты – сын Эгмонта, а твой отец всегда понимал и жалел других. Скажи, только честно, граф Килеан тебе понравился?
– Эр Август… – начал Дик и запнулся.
– Не понравился, – тихо сказал кансилльер. – Он мало кому нравится, особенно с первого взгляда. Людвиг – прекрасный человек, умный, добрый, верный, но он не умеет быть приятным. Видимо, дело в застенчивости и во внешности. Он, в отличие от Ворона, не красавец. Людвиг одинок, он всего себя отдает делу освобождения Талигойи, но он живой человек. Так вышло, что он влюбился в Марианну. Не будь у этой, с позволения сказать, дамы мужа, граф предложил бы ей руку и сердце, несмотря на ее поведение и род занятий, но, к счастью, красотка замужем.
Нынешний покровитель Марианны, виконт Валме, моложе, красивее и богаче Килеана, а женщины в своем большинстве корыстны, не очень умны и ценят галантность и внешность, а не душу и честь. Конечно, есть твоя матушка или ее величество, но это жемчужины в куче овса… Людвигу не на что рассчитывать, Дикон. Да, он поступил глупо, особенно с учетом его лет и положения, но единственное, в чем он превосходит Валме, – это в умении играть. Он решил выиграть свою любовь и выиграл, но тут появился Ворон. Ворон, у которого есть все, чего нет у Людвига, но нет ни совести, ни сострадания. Ему подвернулась возможность пустить своего мориска вскачь по чужой душе, и он этим воспользовался.
Алва, по своему обыкновению, не оставил противнику ни единого шанса. Вызвать Ворона на дуэль? Это равносильно самоубийству, а жизнь графа Килеана-ур-Ломбаха принадлежит не ему, а Талигойе. Уехать в свои владения? Комендант не может покинуть вверенный ему город без разрешения короля и Первого маршала. Сказаться больным? Для Человека Чести это невозможно. Теперь ты понимаешь, что вышло из твоей глупости?
Ричард понимал. Гораздо лучше, чем казалось эру Августу. Он знал, что такое безнадежная любовь. Бедный Людвиг…
– Надеюсь, все сказанное останется между нами. Я не стану возвращаться к твоему прегрешению, но я бы не советовал тебе иметь дело с Колиньяром и принимать услуги от Алвы.
– Я должен отдать эру Людвигу то, что…
– Нет. Что сделано, то сделано. Кольцо Окделлов должно быть у Окделла.
