– Отвратительное зрелище, – заметил Рокэ Алва, разглядывая отчаянно клацающее зубами голохвостое четвероногое. – Я бы даже сказал, непристойное!
Ричард был полностью согласен со своим эром, трудно представить существо более странное и неприятное, чем бритый лис. Превративший пышного красавца в гнусную ящерицу цирюльник – тот самый, что победил в приснопамятном состязании, – удалился, унося еще десяток таллов, а его жертва, визгливо тявкая, металась по узкой самодельной клетке.
– Это из Писания? – поинтересовался Проэмперадор.
– «Слово о бренности всего сущего».
– Вот не думал, что намекаю бириссцам и их хозяину на душеспасительные тексты, но так даже лучше. Клаус, я на вас надеюсь!
– Будет сделано, Монсеньор, – адуан прямо-таки сиял, – уж вы не сомневайтесь.
– Отвезете и немедленно возвращайтесь. Слышите, немедленно! Вы мне нужны.
– Будет сделано, – повторил полковник, с обожанием глядя на Проэмперадора. Варастийцы сошли с ума – все, что делал или говорил Алва, вызывало у них восторг.
– Рокэ, – в голосе Савиньяка прозвучало сомнение, – стоит ли превращать войну в балаган?
– Не надо страдать, Эмиль. – Рокэ проводил глазами Клауса, уносящего клетку с бритым лисом. – Есть граница, за которой ты никакой молве не по зубам. Все дело в размахе. Если дама за свою, скажем так, любовь получит провинцию, ее никто и никогда не назовет шлюхой. Если мы приготовим из Адгемара фрикасе, нас никто не назовет шутами, даже въедь мы в Олларию верхом на козлах или на казаронах… Впрочем, особой разницы я не вижу.
– Итак, вы решили не рубить ветви, но корчевать корни, – промурлыкал Бонифаций. – Умно. Бириссцы приходят из Кагеты, значит, мы идем на Кагету.
– По-моему, это очевидно, – засмеялся Алва, откидывая полог палатки. – Солнце ушло, господа. Предлагаю перебраться к водопаду.
– Нам не следует терять времени, – вмешался Вейзель, – наши единственные преимущества – неожиданность и скорость. Зачем вам это представление с бритой лисой и ультиматумом?! Нас и так до безобразия мало…
– Курт, – Рокэ с ленивой грацией подставил руку под ледяную струю, – успокойтесь, выпейте водички. Пусть пока еще не бритый Лис суетится, крепит оборону, собирает ополчение, а его подданные машут кулаками и всем… гм… остальным. Им это полезно.
– Не сомневаюсь, что Адгемар использует время с толком. В отличие от нас. Рокэ, вы всегда славились быстротой и натиском. Мы можем перейти Сагранну в обход охраняемых перевалов? Что говорят бакраны?
– Генерал, – покачал головой Алва, – лазать по горам очень неудобно, к тому же у Эмиля лошади, а у вас – пушки. Зачем ломать ноги и калечить ни в чем не повинных животных, когда есть прекрасная дорога?
– Уж не собрался ли ты, – хохотнул Савиньяк, – подойти к Барсовым Вратам и потребовать, чтобы нас пропустили?
– Браво, Эмиль, – улыбнулся Первый маршал Талига. – Ты меня раскусил, именно так я и поступлю. Другие перевалы не столь удобны и расположены слишком далеко на север от… гм… одного места… Но об этом потом. Сначала – Барсовы Врата.
Савиньяк с Вейзелем переглянулись. Так переглядываются люди, видя, что их товарищ собрался проиграть в кости последнюю лошадь или жениться на куртизанке. Ворон засмеялся, брызнув водой в пролетавшую мимо стрекозу.
– Рокэ, – начал Курт, – я как артиллерист должен приветствовать выбор единственной годной для конной артиллерии дороги, но…
– …но ваш долг, – Алва закатил глаза, – велит вам донести до моего сведения, что Барсовы Врата стерегут двенадцать тысяч бириссцев, ущелье перегорожено каменной стеной с тяжелыми гайифскими пушками, при которых состоят не менее гайифские артиллеристы…
– Ущелье прямое и широкое, как дворцовая аллея. Промахнуться там просто невозможно, – буркнул Вейзель. – В Барсовых Вратах хранится десятая часть сокровищ кагетских казаров. Так сказать, на черный день. Адгемар считает надежным не только место, но и коменданта, и гарнизон.
– Если это в самом деле так… – Савиньяк заметно волновался. – Меня еще никто не называл трусом…
– И не назовет, – успокоил кавалериста Рокэ. – Так что, господа генералы, не бойтесь и смело рассказывайте о пушках на придорожных скалах. Там еще и камни приготовлены, чтобы обрушить на голову штурмующих. А теперь, Курт, вам самое время вздохнуть и сообщить, что мы свою артиллерию использовать для штурма не можем, поскольку крепостные орудия простреливают дорогу далеко вперед и снесут любую батарею, а у нас только легкие пушки и мортиры. Как, господа, будете мне напоминать о достоинствах гайифских кулеврин и полукулеврин или поверите на слово, что я осведомлен об их возможностях?
На скулах артиллерийского генерала заходили желваки.
