Красное на красном полностью

– Я не намерен повторять то, что вы и так знаете.

– Спасибо, Курт, я вам чрезвычайно обязан. Итак, после сокращенных за счет доверия к моим скромным познаниям артиллерийских страданий слушаем арию Савиньяка о том, что единственная обходная тропинка расположена очень неудобно. Эмиль, будь так любезен, объясни моему оруженосцу, что отряд, который рискнет сунуться в обход, уничтожат во время спуска, а если он все же проскочит, защитники стены успеют развернуться и вырубить всех подчистую.

– Уверяю вас, Рокэ, герцог Окделл это понимает, – чопорно произнес Вейзель.

– Главное, чтобы это понимали наши кагетские друзья. – Ворон плеснул водой вслед еще одной стрекозе. – Я даю им два месяца. Пусть убедятся в неприступности своего перевала.

– Два месяца?! – выдохнули оба генерала. – Это безумие!

– Опять этот образ… Я десять лет подряд слышу о своем сумасшествии, придумайте что-нибудь поновее. Уверяю вас, за два месяца ни Барсовы Врата, ни Адгемарово золото никуда не денутся.

– Два месяца? – Внимательно слушавший Бонифаций хитро глянул на Проэмперадора. – Почему именно два?

– Потому что с Кагетой нужно покончить до холодов. Неожиданность, ваше преосвященство, бывает двух видов: когда вас еще не ждут и когда вас уже не ждут. То, что я слышал о наших славных «барсах» и не столь славных казаронах, заставляет усомниться в их терпении. Сначала они разбушуются, но через месяц им это надоест. Воякам станет скучно спать одетыми и воздерживаться от попоек. Надо полагать, вся толпа за неимением врага внешнего обратит свой пыл друг на друга.

– Рассчитываете на раздоры в кагетской армии? – быстро переспросил епископ.

– Я рассчитываю сыграть свою игру.

– Рокэ, – подался вперед Савиньяк, – зачем ждать, если можно ударить сразу? Наше появление будет полной неожиданностью. Бириссцы уверены, что мы еще в Варасте.

– Хорхе знает свое дело. Через два месяца они будут в этом уверены еще больше. Мне нужны бакраны, Эмиль, а им раньше чем к началу осени не успеть.

– Вы – блестящий военачальник, Рокэ, – Курт Вейзель походил на человека, который внезапно вспомнил что-то весьма неприятное, – и я согласен – мысль ударить по первопричине наших бед весьма удачна с военной точки зрения. Более того, я готов поверить, что вы возьмете Барсовы Врата, но мы не можем воевать с Кагетой. У нас нет доказательств ее причастности к набегам бириссцев, а по Золотому Договору мы не имеем права даже в горы входить, не то что штурмовать перевал. Если мы это сделаем, на Талиг бросятся все.

– В самом деле, – Савиньяк был явно встревожен, – я об этом как-то забыл.

– Вы подходите к делу слишком прямолинейно, – поморщился Рокэ, – и вот вам результат. Ох, господа, господа… Ну, с вами, Курт, все ясно, вы – примерный семьянин, напрочь лишенный порочных наклонностей, с вас и спросу-то никакого, но ты, Эмиль! Ты же играешь, причем по-крупному, до тебя должно было дойти, что с шулерами нужно вести себя по-шулерски. Объяви Гайифа и ее хвостоносцы войну Талигу, это была бы честная игра, но они предпочитают плутовать. Прелестно. Пусть думают, что они на коне, и взвинчивают ставки, не будем им мешать.

– А потом? – резко спросил Вейзель.

– А потом, – потянулся Рокэ, – я или подменю колоду, или смахну карты со стола.

Козлы были большими, чтобы не сказать – огромными. Робер Эпинэ не только не видел подобных тварей, но и не представлял, что такое где-то водится. Тем не менее лохматые рогачи существовали и даже колотили рогами в, если можно так выразиться, ворота Барсовых Врат. Действия козлищ выглядели вполне разумно – они отступали, наклоняли головы, хорошенько разгонялись и били по створкам, после чего отходили для новой атаки. Конечно, пробить окованные медью толстенные доски им было не под силу, но упорство и размеры непонятно откуда взявшихся зверюг впечатляли. Зрелище было то еще, особенно если учесть, что козлиные спины покрывали плащи из барсовых шкур, на одном рогаче лицом к хвосту сидел абсолютно лысый всадник, а на спине второго красовалась клетка, в которой отчаянно металось нечто несусветное.

Еще более странные вещи происходили в самой цитадели. Если Роберу было скорее смешно, то обычно невозмутимые бириссцы, составлявшие половину гарнизона, впали в ярость, а кагеты усиленно опускали глаза. И никто ничего не предпринимал!

Иноходец поискал глазами Рубаза, однако проклятый казарон куда-то запропастился. Эпинэ уже кое-как объяснялся с кагетами, но одно дело говорить о чем-то простом и совсем другое – разбираться в местных странностях. Оказавшийся поблизости гайифский артиллерист тоже ничего не понимал, а козлы продолжали тупо бодать ворота. Талигоец переглянулся с гайифцем, и они вместе спустились вниз. Прилегающее к перегородившей Барсово ущелье стене пространство было запружено бириссцами и кагетами. Обитатели цитадели чего-то или кого-то ждали, стараясь не смотреть в сторону ворот, по которым продолжали бить гигантские рога. Когда появился казарон Маши́р-ло-Сауни́к, комендант, или, как здесь говорили, харата́н, Барсовых Врат, ожидание сделалось нестерпимым.