Огромные, светящиеся мертвенной зеленью призраки стремительно приближались, обретая форму. Робер различал угрожающе опущенные головы, окруженные пламенным ореолом, широкие плечи, стройные сильные ноги. Одни твари мчались сами по себе, другие несли всадников без лиц, в огненных коронах, за их спинами вздымались нетопырьи крылья. Странное холодное пламя лизало темные тела, но чудища этого не замечали, продолжая лететь вперед сквозь наполненную криками и проклятьями ночь.
Рука метнулась к эспере, но талигоец сделал над собой усилие и схватился за эфес – Эпинэ встречают опасность не молитвой, а оружием. Угрожающе заверещал Клемент, три передних демона, на спинах которых не было всадников, молнией пронеслись меж потерявших от страха голову людей, исчезли из глаз где-то внизу, и тотчас раздалось три взрыва, слившихся в один. Стена вздрогнула, послышался грохот падающих камней, деревянный помост, ведущий к нижним пушкам, вспыхнул, сложенные горкой ядра раскатились во все стороны и посыпались вниз, но Эпинэ было не до них. Это взрыв, обычный взрыв – порох, и много! Вот вам, судари мои, и демоны!
Робер расхохотался. Стоявший рядом гайифский артиллерист отстранился – решил, что сосед со страху рехнулся, в ответ Робер лишь замахал руками. Это был смех отчаяния и неожиданности, из глаз маркиза текли слезы, он пытался остановиться и не мог, а внизу продолжали рваться гранаты и что-то посерьезней. Как же он не догадался?! Он же видел козлов, бивших в ворота… Рокэ не солгал, он обещал прийти к Барсовым Вратам и пришел. Кое-как уняв неуместный хохот, Эпинэ бросился к пушкам, у которых бестолково толпились гайифцы и кагеты.
– Запалить фитили!
Кагеты пропустили слова Робера мимо ушей, но гайифцы не зря получали свое жалованье. Эпинэ повернулся спиной к огненному безумию и свесился вниз: туман дополз до самых ворот, но ни он, ни раздававшиеся сзади грохот и вопли не могли полностью заглушить топот тысяч копыт. Ворот больше не существовало, и к образовавшемуся пролому галопом неслась вражеская кавалерия. Ширина и прямизна дороги, казалось, делавшие штурм самоубийством, теперь обернулись против Барсовых Врат. Талигойцы на полном скаку приближались к зияющему пролому – еще немного, и они ворвутся внутрь.
– Картечь! – проорал Эпинэ.
– Тут простые ядра, – откликнулся гайифец, – картечь внизу.
– Закатные твари! Двадцать человек вниз. Бегом! Лупите не целясь, тут захочешь – не промахнешься.
Зачем он это говорит? Внизу Ламброс – он не оплошает.
– Огненное ядро!
Оранжевая вспышка, море тумана, вырастающие из него тени.
– Огонь!
Две из восьми кулеврин плюнули огнем, посылая ядра в гущу вражеской конницы; заложило уши. Смотреть, попал ли он и куда, было некогда, нужно было стрелять. Что у бывших ворот? Может, Машир сумеет завалить их хоть чем-нибудь. Эх, картечь бы сюда!
– Заряжай!
Гайифцы засуетились у пушек, кто-то из наконец-то опомнившихся кагетов сунулся помогать. Эпинэ поманил за собой нескольких человек и бросился по стене к другим орудиям. Это его и спасло: прилетевшее сверху ядро вдребезги разнесло пушку, у которой он только что стоял. Спустя несколько мгновений рванули и сложенные там же картузы с порохом, Робера шнырнуло на землю, снова грохнуло, уже впереди. Орудия на скалах захвачены! Алва предусмотрел все, как, впрочем, и всегда.
Над Эпинэ склонился какой-то гайифец:
– Сударь, вы живы?
– Увы! – Робер кое-как поднялся. – Здесь делать больше нечего… Все вниз.
Гайифец кивнул. Робер огляделся. Разбитые пушки, трупы – целые и разорванные в куски, брошенное оружие… Большинство уцелевших, сколько б их ни было, удрали, не дожидаясь приказа, с Эпинэ остались шестеро. Внизу что-то горело, продолжали рваться бомбы, трещали выстрелы.
– Все к дальней лестнице!
Дальняя лестница вплотную примыкает к стене ущелья, она, скорее всего, уцелела. Семь человек, пригибаясь, бросились вперед. Их не заметили или не сочли опасными. Уже стоя на верхней ступеньке, Робер понял, что исчез Клемент. Искать крыса было безумием, но оставить его здесь?! Робер махнул рукой гайифцам – дескать, уходите – и повернул назад.
Туман смешивался с пороховым дымом и вонью горящей серы. Слезились глаза, метались тени, больше похожие на вырвавшихся из Заката демонов, чем на людей. У разбитых орудий, на лестницах, на помостах валялись трупы, оружие, какие-то обломки. Внизу все еще дрались, то и дело гремели взрывы, но бой стремительно откатывался в глубь ущелья. Дик опять опоздал и сам не понимал, рад он этому или нет. Юноша, немного помедлив, переступил через мертвого бириссца, все еще сжимавшего в руке обломок сабли, и тут же споткнулся о бочки, которые с грохотом покатились вниз по тлевшему деревянному настилу. Сбоку грохнула уцелевшая пушка. Ричард быстро обернулся и увидел, как погас огонек, – стрелявший затоптал фитиль. Куда попало ядро и попало ли, Дикон не понял. По лестнице пробежали несколько человек. Кто-то упал, кто-то что-то проорал.
