Теперь Ричард знал, почему они выжидали и чем в это время занимался Коннер. Таможенник натаскивал бакранов, бакраны натаскивали козлов, а Ворон с Вейзелем думали, как приладить на спины рогатым смертникам мины, превратив их в живой таран. Думали, придумали и сделали, но этого было мало! Ворон решил превратить козлов и их всадников в закатных тварей!
– То-то смеху было! – распинался таможенник. – Седуны, те, что тропку стерегли, как завидели козлятников, чисто закаменели. И то сказать, закаменеешь, когда на тебя из темноты такое скачет. Прымпирдор велел бакранам крылья нацепить, а морды и руки сажей вымазать, ну и страх получился! Вроде как одежка есть, а внутри – пустота, да еще крылья эти и короны на бошки. Мы сами, как их размалевали, значить, да глянули, что вышло, спужались.
Ну, короче, снарядили мы бакранов, они верхней тропкой и рванули. Седуны-то ее от пеших стерегли, конь там не пройдет, а козлы поскакали – прямо мое почтение. Люди, те б по одному спускались, да медленно, их бы всех почикали, ну а супротив козлиной кавалерии защитнички не сдюжили. Короче, стоптали наши заставу, и к стене! Вот где потеха-то была… Всадники кого рубают, кого топчут, но все больше бонбами да гранатами. Жуть!
А смеху-то было, пока мы козопасов отучили взрывов бояться. Козлов, ей-ей, проще натаскать, а эти чуть что – кверху задом и всё своего Бакру, Великого Козла то бишь, кличут. За месяц, правда, пообвыкли, а потом и вовсе во вкус вошли. Они вообще ничего, бакраны-то, затюканные тока, ну да теперь на седунах оттопчутся в лучшем виде.
– Ворота, значит, козлы взорвали?
– Они. Приучили пятерых козлищ на ворота кидаться, а те и рады. Им бы только бодать, а кого или чего, без разницы. Других на пушки натаскали, а тех, что под седлом, на пеших. Такая вот у нас, барич, заваруха вышла, ну а что наверху деялось, вам лучше знать. Здорово вы тех, кто на скалах торчал, поснимали, а уж с пушками и вовсе загляденье. Лихо по стене-то шандарахнули, да как вовремя! Седуны токмо два раза стрельнули – и всё, а тут енерал, Савиньяк который, подошел, и пошло-поехало. Тыщ восемь вырубили, не меньше. О, а вот и Монсеньор. Ну, барич, бывайте. Если что не так – прощенья просим.
Поглощенному разговором с Вейзелем Алве было не до оруженосцев, но юноша все же подъехал и невольно уловил последнюю фразу:
– Курт, я признаю́ свою ошибку. Нужно было взять с собой не Окделла, а Понси. Он встал бы у дерева, посмотрел на Адгемара, тот устыдился бы, покаялся, и война закончилась.
– Рокэ, вы, как всегда, передергиваете.
– Клевета, я передергиваю не всегда, а только в случае необходимости. Доброе утро, юноша. Как вы провели ночь?
Дик опешил – отвечать на вопросы своего эра он так и не научился, но Алва, не дожидаясь ответа, отвернулся к Вейзелю:
– Курт, у нас мало времени, так что поторопитесь со сборами.
– Я не стану этого делать, – твердо заявил генерал.
– Хорошо, – медленно произнес Ворон, – тогда я это сделаю сам.
– Вы? – Вейзель с силой сжал поводья.
– Закатные твари, вас это удивляет? Я знаю минное дело немногим хуже вашего.
– Но… Вы не можете быть сразу в двух местах.
– Правильно, не могу, поэтому с армией останетесь вы. Нам нужно время, шести дней достаточно.
– Это немыслимо! Шесть тысяч против ста!
– Нужно – значит, мыслимо. – Голос Ворона стал сухим и жестким. – Ваше дело – задержать Лиса у Дарамы, побеждать не обязательно.
– Положить наши лучшие полки!
– Так не кладите! Хватит, Курт! – Глаза Алвы неистово полыхнули. – Победу делают из того, что под руку подвернется, – хоть из козлиного дерьма, хоть из утопленных младенцев.
– Вы не оставляете мне другого выхода. – Лицо Вейзеля пошло белыми пятнами. – Будь по-вашему, и побери вас Леворукий!
– Возможно, и поберет, но не сегодня и не завтра. С вами, кроме ваших людей, пойдут разведчики Коннера и бакраны.
– Я все подготовлю, – Курт Вейзель справился с собой, – но то, что вы затеяли, – безумие.
– Несомненно, – согласился Проэмперадор. – Как сказал не помню кто, вопрос в том, достаточно ли это безумно, чтобы сработать.
