Дейне – самая загадочная из аксенаев. Большинство астрологов сходится на том, что она связана с эпохой, в которой рожденному выпало жить, а как он впишется в эту эпоху – указывает сочетание четырех аксенаев друг с другом и с пятой.
В фауне (да и во флоре) Кэртианы в целом и Золотых Земель в частности встречаются растения и животные, скорее всего, не известные читающим эти хроники людям. Говорят (и многие сьентифики с этим согласны), что все они (за двумя упомянутыми ниже исключениями) появились в процессе создания Кэртианы, а мы, обладая дополнительной информацией, можем предположить, что за основу были взяты животные и растения иных миров Ожерелья. Так, неведомым Создателем (или же Создателями) были подправлены известные нам львы, и миру были явлены чёрные львы Багряных Земель. От обычных львов кроме цвета они отличаются размером (чёрный лев раза в полтора крупней, проворней и свирепей) и роскошными гривами, которые носят не только самцы, предводители прайдов, но и самки.
Из членистоногих беспозвоночных нельзя не вспомнить странных пауканов-киркорелл, внешне похожих на помесь крупного паука с кузнечиком. Читателю еще предстоит встреча с этими удивительными созданиями.
Некоторые обитатели Кэртианы весьма схожи с привычными нам и просто имеют местные названия. Таковы, например, столь ценимые гурманами речные рыбы: мирикийский крутолобик из южного Рцука и северный муксунец, первый из которых ближайший родственник толстолобиков, а второй относится к речным сигам. Любой земной фермер с ходу назвал бы нухутского петуха индюком, и не сильно бы ошибся (хотя профессиональный зоолог не преминул бы отметить несколько мелких различий между этими птицами). А крупный алвасетский варан по большому счету отличается от наших только бордово-синей окраской.
Есть в Кэртиане животные и растения, не встречающиеся в наших краях, но сами по себе вполне обычные. Из них можно упомянуть растущую в Кэналлоа понсонью, скальную лиану с темно-красными «антоциановыми» листьями и яркими красными цветками, вьющуюся по скалам и старым постройкам. Сушеные цветы понсоньи обретают мощнейшие консервирующие свойства и незаменимы при бальзамировании, но они же смертельно ядовиты, и человек, даже в небольшом количестве вдохнувший пыль сушеной понсоньи, оказывается в серьезной опасности. Живые же и свежесорванные растения неопасны.
А в южных и юго-западных предгорьях Саграннских гор обитают удодии – яркие и крикливые розовые, оранжевые или белые птицы с большим хохолком и длинным изогнутым клювом, похожие на известного многим удода, но размерами не уступающие ворону. Питаются удодии спелыми фруктами, а также не самой обычной для птиц едой: они приноровились разорять гнезда диких пчел, используя свои длинные клювы для того, чтобы извлекать через леток мед и пчелиных личинок. Плотные перья и ороговевшие бляшки на открытых участках кожи защищают их от пчелиных укусов, а если какой из четверокрылых мстительниц и удастся вогнать в удодия жало, то это не сильно отвлечет его от разорения, ибо удодии малочувствительны к пчелиному яду. Однако подобный фруктово-медовый рацион сильно ограничивает распространение удодиев: они вынуждены держаться мест, где могут добыть свою пищу круглый год, и не проникают на север с его зимними холодами. К дальним перелетам удодии не склонны. Несмотря на, казалось бы, не совсем подходящий для этого клюв, удодии способны имитировать голоса животных и запоминать отдельные слова и целые фразы человеческой речи, что во многом поспособствовало бытующей в южных странах моде держать прирученного удодия в своем саду.
