Спустя мгновение Арамоновы узники отплясывали кто во что горазд. Танец помог – сначала стало тепло, а затем и жарко.
– Теперь нам надо сидеть вместе спина до спины, – пропыхтел Йоганн, – так мы долго храним наше тепло.
– «Истинно изрек», – поднял палец Арно.
– Давайте сядем так, как предложил мой брат, это разумно, и обсудим наше небольшое дело. Мы тут все друг другу доверяем. Я считаю, Ричард не имеет отношения к дерзким шуткам.
– Еще бы, – кивнул Альберто, – просто Свин Дикона ненавидит. Но будь я четырежды проклят, если штаны повесил кто-то из нас. Шутник оказался трусоват, надо признать.
– Хроссе потекс всегда вешают трусливым начальникам, – задумчиво произнес Норберт. – Это очень сильное предупреждение. Так делаем мы, так делают вари́ты[71], но штаны должны быть мокрые и без хвоста. Кто здесь знает этот обычай?
– Ричард, – прогудел Йоганн, – ты сам думал, кто мог это устраивать?
Ричард думал, толку-то… Норберт и Йоганн ни при чем. Для Арно выходка со штанами слишком груба. Кэналлийцы вместе или кто-то один могли быть Сузой-Музой, но они не подкинули бы улики другому, а если б подкинули, не признались. Похоже, Сузы-Музы в Старой галерее нет.
– На всякий случай, – поднял руку Арно. – Если это сделал кто-то из нас, сейчас самое время признаться еще разок и принять заслуженные поздравления.
– Никто, – шумно вздохнул Йоганн, – но Карл и Луиджи это тоже не могли натворить. Карл – толстый, Луиджи – мелкий.
– И Бласко ни при чем, – выпалил Дикон, – как и Анатоль…
– Тут нужен умный, чтоб думать, ловкий, чтоб делать, и подлый, чтоб подбрасывать остатки Ричарду, – встрял Йоганн. – Норберт мог сочинять, мы могли делать вдвоем, но мы не делали.
– Мы говорим о тех, кто не делал, – заметил Альберто, – а надо наоборот. Я ставлю на Эстебана или Валентина.
– Только не Валентин! – выкрикнул Дикон. – Он же…
– Человек Чести и наследник Приддов, – хмыкнул Паоло. – Тоже мне секрет! Если «спрут» такой замечательный, почему его тут нет?
– Потому что… Он не вправе… Мы обещали… – Дикон осекся на полуслове.
– Вы обещали не прикрывать друг другу спину? – поднял бровь Альберто. – Тогда чего удивляться, что Людей Чести четвертый век колотят. Проклятие, темнотища-то какая!
– А ты думал, Свин пришлет нам свечей и ужин со своего стола? – зло бросил Паоло. – Погоди, скоро совсем стемнеет.
– Альберто, – раздельно повторил Ричард, – что ты имел в виду, говоря о Людях Чести?
– То, что, будь они такие замечательные, Оллар не дошел бы до столицы. Да и после победы тихо было – ни бунтов тебе, ни казней. Так ли уж народ любил Раканов?
– Не больше, чем сейчас Олларов, – вздохнул Паоло.
– Это нельзя сравнивать!
– Да почему, кляча твоя несусветная?! – фыркнул Арно. – Сравнивать можно все, а времена и впрямь похожи! Только вот Франциска нового нет. К сожалению…
– Сильвестр – умный человек, – заметил Альберто. – Не важно, на ком корона, важно, у кого голова.
– Дорак – негодяй и убийца. Талигойе нужен король Ракан!
– Хороши короли, – протянул Паоло. – В родную страну на чужих копьях въехать норовят.
– Паоло!
– Ричард Окделл!
– К вашим услугам.
– Рихард, Пауль! Не становитесь с ума сходимыми. Сейчас не есть время для дуэль.
– Валентин поступил мудро, но недостойно, – примирительно сказал Арно, – однако я ставлю на Эстебана. Эта проделка совершенно в его духе, а от наглости до смелости – как от каплуна до ворона.
– А зачем это Эстебану? – пожал плечами Паоло. – Арамона его не трогает.
Возразить кэналлийцу никто не успел.
– Ри-и-и-ича-а-а-а-ард! – Голос, раздавшийся одновременно сверху и сбоку, был каким-то странным, вроде знакомым, вроде и нет. И еще он походил на шепот, если бы шепот стал громким, как крик. – Ри-и-и-ича-а-а-а-ард… О-о-о-ок-де-е-е-е-елл… Ты что-о-о, у-у-у-уме-е-е-р, что-о-о-о ли-и-и-и…
– Нет, – разумеется, первым пришел в себя Паоло, – он не умер, а ты где?
– В ка-а-а-ами-и-и-ине, – прошипел голос и тут же поправился: – То-о-о-о е-е-е-сть не со-о-о-овсем, а на-а-а-авер-ху-у-у-у-у… Ка-а-а-ак вы-ы-ы-ы та-а-а-ам?
– Кто ты есть? – Норберт тоже очнулся, но от волнения заговорил как Йоганн. – Мы не знаем.
– Су-у-у-у-у-у-за-Му-у-у-уза, – донеслось сверху, – только я ничего Дику не подбрасывал! Сейчас я предъявлю Свину доказательство того, что я на свободе, а затем объявлю о своей безвременной кончине. С прискорбием.
– Ты кто?! – крикнул Паоло. – Скажи, интересно же!
– В день святого Фабиана! – хихикнул Суза-Муза. – Холодно там у вас?
– Тебя б сюда!
– Я тут вам ужин собрал. С Арамонова стола. Выпейте за упокой моей души и капитанской заодно! Ричард, лови, спускаю. Осторожно только. Там бутылка, тяжелая… Учти, это тебе за причиненные неприятности. А уж ты там дели как хочешь.
В камине что-то зашуршало, и Дикон шагнул в каменную пасть. Внутри было чисто и холодно, еще холодней, чем в галерее. Капитан Арамона не считал нужным отапливать пустующее крыло, и его предшественники, судя по всему, тоже. Когда-то в аббатстве жило несколько сотен монахов, теперь же все население Лаик, считая слуг, даже в самые «урожайные» на унаров годы едва ли насчитывало сотню, зачем же топить пустые залы?
