Всех ухажеров гнал поганой метлой, на танцульки ее не пускал, даже запретил учиться водить машину. Ну, Агги была послушной девочкой, не бунтовала, не бесилась. Вы и сами ее видели – характер у нее с молодости легкий и уживчивый. Не расстроилась даже, когда отец ее не отпустил на выпускной. Ну все думали, что рано или поздно Джорджу надоест за дочкой приглядывать, как коршуну, тогда она сразу найдет себе хорошего парня и выйдет замуж. Многие тогда вполне серьезно приходили и просили у Джорджа руки Агги, но он всем отказывал: этот, говорил, слабак, а тот лентяй… Если честно, я и сам одно время неровно к Агги дышал, пока не встретил свою Мону. Ну вот, а потом она стала заметно набирать вес. Как-то это неожиданно началось, но быстро. По городу, ясное дело, разные слухи поползли, мол, девушка в положении, но местный доктор все пресек. Сказал, такое случается. Гормоны что ли виноваты, какой-то сбой в организме, короче. Вроде девка совсем здоровая, но за пару лет расплылась, как резиновая утка. И жрать стала здорова. Между прочим, из-за этого ее жених в итоге и бросил.
– Как это?
– Эээ… ну тут такая история получилась. Вроде не очень красивая с его стороны, хотя, и парня понять можно. Жил тут один художник, Льюис Мортон. Такой же, как и большинство пришлой публики, непонятно, дурак он или что-то из себя представляет. Какие-то деньжата у него водились во всяком случае. Вначале приехал, как обычно, на сезон. Снял комнату и давай что-то малевать на берегу. Но парень оказался не так плох, он и в рыбалке разбирался, и в охоте. А, главное, явно запал на Агги. Потому что вернулся уже после окончания сезона, сказал, что отказался от студии в Нью-Йорке и хочет тут поселиться. Перевез свои мольберты, удочки и носки во флигель, который снял у Агги. Старик Джордж к этому времени благополучно двинул кони, так что дом был в ее полном распоряжении. Парень был немного робкий, поскольку целую зиму стучал зубами в этом флигеле и только весной набрался храбрости сделать Агги официальное предложение. Они сразу дату назначили на начало лета, Льюис снова в Нью-Йорк уехал, чтобы там какие-то дела закончить. А потом не проходит и недели после его возвращения, как он сматывает свои удочки, упаковывает бельишко и мчит обратно в большой город. Потом присылает Агги письмо, мол, ничего у них не выйдет, а за вещами он пришлет позже. Ясное дело, она все его картины изорвала и во дворе сожгла. Целый год ходила, как в воду опущенная, но потом опять стала улыбаться, как наша прежняя Агги. Правда, с тех пор она не давала спуску ни одному парню, который пытался за ней ухлестывать. Так их отшивала, весь город потом ее фразочки повторял.
– Этот Льюис Мортон как-то объяснил свой поступок?
– Не знаю, что он написал Агги, но кое-что мы слышали. Эй, мистер Бартоломью, только не вздумайте это повторять где-то еще. Мы тут всем городом стоим за Агги.
Я поклялся, что тайна расторгнутой помолвки умрет вместе со мной.
В закрепление клятвы мы долили напиток в стаканы.
– В общем, как-то я и еще пара ребят наткнулись на Льюиса в баре. Он был порядочно пьян. Рассказал, что Агги впервые пригласила его на ужин. Ну вроде как официальный, как жених и невеста. Повариха она неплохая, сколько лет отцу своему стряпала. Значит, запекла вальдшнепов, приготовила сладкий картофель и кукурузу, все честь по чести. Значит, Льюис рассказывал, положила ему на тарелку птичку, потом гарнира всякого. И себе положила столько же. Он все быстро съел и смотрит на блюдо, мол, неплохо бы добавки. Ну, вы знаете этих вальдшнепов, там и грызть-то нечего. И тут видит, что Агги уже давно со своей порцией расправилась и новую себе положила. И косточки обгладывает, аж со ушами трещит. А про жениха вроде как забыла. Ну, он все еще влюбленный, понимаете, не будь дураком, сам себе мясо на тарелку кладет. Художники, они такие. Быстро приспосабливаются. В общем так они и едят молча. Она себе подкладывает, он тоже старается не отставать. И вдруг Льюис видит – на блюде уже последний птенчик остался, а Агги к нему свою лапу тянет.
Тут бы что делать нормальному мужику? Дать бабе по руке, а лучше и тычка в зубы для верности, чтобы вспомнила, кто в доме теперь хозяин. Льюис уже и хотел было на нее прикрикнуть, что кусок-то по праву его, но тут, говорит, что-то такое увидел в ее глазах… В общем, он почувствовал, что если сейчас у нее из-под носа этого вальдшнепа выхватит, то запросто может получить кулаком в глаз. Художники, они такие, все тонко чувствуют. К тому ж Агги и потяжелее была, так что в прямом столкновении еще неизвестно кто бы победил. Ну и она схватила молча эту последнюю тушку, и за секунду с ней разделалась не хуже волкодава. А потом побежала в кухню за пирогом. А Льюису, понимаете, уже кусок в горло не лезет. Он что-то промямлил, что уже сыт, так Агги только языком поцокала и на его глазах две трети пирога умяла в один момент.