Доктор Пепонян оказался молодым человеком лет тридцати пяти с орлиным носом, квадратным подбородком, отливающим синевой, и чернильными волосами. Ростом он едва доставал мне до плеча, однако ничуть не комплексовал по этому поводу. Я не заметил высокомерного взгляда, присущего коротышкам, попытки доминировать с помощью громоздкой мебели в кабинете или вычурных аксессуаров.
– Я всего два года как в этой клинике, получил место лечащего врача после ординатуры, – сразу заявил он мне. – Не знаю, что вы хотели узнать по поводу состояния вашей тещи. В основном медикаментозно мы гасим маниакальные фазы, однако ее состояние требует постоянного контроля. В истории болезни написано, что ей провели курс легкой электрошоковой терапии, но он не дал значительного результата. Бредовое расстройство не прекратилось. Поймите, мистер Бартоломью, медикаменты и другие вмешательства могут корректировать эндокринную систему или химические связи мозга, но все это бесполезно, если пациент сам не отдает себе отчета о своем состоянии и не желает излечения. А миссис Коэн явно предпочитает оставаться в том мире, который она построила в своем сознании.
– То есть она хочет оставаться сумасшедшей?
– Я бы не стал использовать такое определение. Я бы сказал, что сознание миссис Коэн выстроило некую защитную систему, позволяющую ей нормально существовать и не скатиться в полный хаос. Миссис Коэн не представляет опасности ни для себя, ни для окружающих. Просто ее видение реальности сильно отличается от того, что мы привыкли считать адекватным современному социуму.
– Неужели от этого нет никакого лечения? Я читал, что изучение механизмов шизофрении сильно продвинулось в последние годы.
– Это правда, хотя все зависит в первую очередь от самого пациента. Нет такой волшебной таблетки или хирургической процедуры, которая может вылечить шизофреника раз и навсегда. Но почему вы спрашиваете?
– Моя жена очень волнуется. Она боится, что эта болезнь передается в их семье по наследству. Например, мы говорили о детях…
– Очень странно, – доктор Пепонян зашелестел страницами карты. – У миссис Коэн нет шизофрении.
– Что?
– У нее тяжелое шизоидное расстройство, возникшее вследствие травмы головного мозга и сопутствовавшего нервного потрясения. Симптомы проявились не сразу, но в течение короткого времени усугубились.
– Простите, доктор, я не понимаю.
– Вот здесь в карте все написано. Впервые миссис Коэн была госпитализирована в марте 1942 года в состоянии острого психоза. Согласно диагнозу ее лечащего врача и по результатам обследования было установлено, что у пациентки была травма мозга, которая вызвала необратимые изменения в психике.
– Какого рода травма?
– Тут указано, что она попала в автомобильную аварию в феврале 1939 года. Поначалу травмы не вызвали беспокойства врачей, хотя пациентка долго пробыла без сознания. Впоследствии отмечались провалы в памяти, дезориентация, девиантное поведение… К сожалению, в то время врачи не уделили должного внимания симптомам. Впрочем, вряд ли это чему-либо помогло. Такие случаи уже неоднократно описаны. Если у пациента и раньше была склонность к истероидным состояниям, то травма мозга, вызванная сотрясением или, например, инфекцией, может вызвать изменения личности и привести к появлению навязчивых состояний. К тому же мы не знаем всего анамнеза миссис Коэн. В нашу клинику она поступила только в апреле 1947 года. В предыдущей больнице к ней применяли довольно жесткое лечение. Думаю, оно только усугубило ее болезнь. Тогда миссис Коэн выписали домой, посчитав исчезновение поведенческих симптомов излечением.
– То есть вы хотите сказать, что ее нынешнее состояние – лишь последствия какой-то давней автомобильной аварии и неправильного лечения? Что нет никакого наследственного душевного расстройства?
– Как я и сказал, что не могу утверждать определенно, поскольку начал наблюдать миссис Коэн сравнительно недавно. На в данном случае определенно речь не идет о классической шизофрении. Триггером послужила травма головы. Но также, судя по клинической картине, имело место некое психическое потрясение. Как я говорил, у миссис Коэн наблюдаются провалы в памяти, причем не вызванные медикаментами. Например, она начисто отрицает сам факт этой автомобильной аварии даже в состоянии относительно ясного сознания.
– Но вы знаете, что тогда произошло?
– Нет, поскольку мистер Коэн, пока был жив, тоже не располагал этими сведениями. Мой предшественник, доктор Монфор, пытался восполнить пробелы травмирующего события. Но, насколько известно, миссис Коэн была в машине одна. В истории болезни указано только то, что она поступила больницу Перси, штата Нью-Гемпшир 23 февраля 1939 года. Спустя две недели была выписана домой под опеку мужа.
– Неужели ты ни разу не разговаривала с врачами матери? – недоумевал я по дороге в Бостон.
– Нет. Этим занимался отец.