Когда умер наш сын, это временами выводило меня из себя. В маленькой парижской студии постоянно толклись какие-то знакомые, которые приводили с собой своих знакомых, по полу катались пустые бутылки, а раковина была заполнена тарелками с остатками засохшего соуса и чашками с густой кофейной жижей. Я едва успевал споласкивать бокалы между визитами гостей, причем, делать это следовало как можно незаметнее, чтобы Миранда не начала причитать о том, как я зациклен на пошлом быте.
Похоже, что Агата тоже чувствовала себя неуютно. Пригласив Миранду пожить у нее, она не ожидала, что та приманит полный дом народа, отвлекающего ее от работы. Конечно, Эми была права. Моя первая жена просто распространяла вокруг себя ореол беспомощности, заставляющий мчаться к ней по первому зову. Я не сомневался, что вскоре в дом Тремонтов потянутся еще гости, возможно, даже сам мистер Вандеркамп притащит свои кости, чтобы утешить Миранду из-за несправедливо выдвинутых им же обвинений.
– Я ужасно извиняюсь, Агги! – всплеснула руками Миранда, увидев, как та извлекает из старомодной духовки очередной поддон с домашним печеньем. – Кажется, я злоупотребляю твоим гостеприимством. Давайте я приготовлю пасту! Настоящую неаполитанскую пасту с домашним томатным соусом и травами. Я научилась этому рецепту в Неаполе. У вас же найдется мука, оливковое масло и свежие томаты? Ну и, конечно, сыр. Нет оливкового масла? Ладно, сойдет любое. Сидите, сидите. Агги, милая, покажите мне, где что лежит, и ни о чем не беспокойтесь. Я мигом раскатаю тесто и сделаю соус. Представляете, такое божественное блюдо, а совсем ничего не стоит. Тео, дорогой, ты помнишь, как синьора Андреотти едва ли не каждый день кормила нас такой пастой в Неаполе? Туда можно добавлять разные сезонные овощи, например, печеные баклажаны или перцы…
Я инстинктивно прикрыл глаза, ожидая, что сейчас произойдет. Миранда начнет болтать без умолку, заставит всех себе помогать, изгадит всю кухню мукой и расплющенными помидорами, ну и в итоге всем будет уже наплевать, можно ли это есть или нет.
– Я бы с удовольствием перекусил, – заявил Пеппер. – Никогда не ел настоящей неаполитанской пасты, разве что в Коннектикуте. Могу я чем-нибудь помочь?
Агата кинулась вымешивать тесто под чутким руководством Миранды. Роулендс был послан в огород за спелыми помидорами. Даже Анита Роупер на секунду посмотрела на свой оранжевый маникюр, но потом решительно тряхнула головой и спросила меня, не смешаю ли я ей еще один бокал розового джина21. Гиперэкспрессионисты, видимо, народ очень стойкий.
Неожиданно я ощутил нечто похожее на радость и спокойствие, вновь перенесшись на пятнадцать лет назад в Уильямсбург22, где мы снимали крохотную квартиру. Все возились с этой дурацкой пастой, вокруг кипела жизнь, но никто не обращал на меня внимания. Даже миссис Роупер перестала считать меня врагом человечества, а с азартом стала комментировать кулинарные потуги Миранды.
– Ох, это помидоры недостаточно спелые! Не такие, как на юге Италии, где много солнца. Как жаль, что в Новой Англии нет трюфелей, – разливалась соловьем моя бывшая жена. – Тогда мы могли бы добавить немного трюфелей поверх соуса «альфредо»23. Это было бы божественно! Трюфели пахнут сексом, ты не находишь, Тео?
Для местной публики это было уже чересчур.
– В здешних лесах есть трюфели, – смущенно сказала Агата.
В итоге макароны слиплись, соус отчетливо отдавал гарью, а домашний сыр, принесенный Агги из кладовки, явно не годился для посыпания на пасту. Но мы все ели и смеялись, делая вид, будто в Новой Англии не было ни одного приличного итальянского ресторана.
К обеду заявился Эл Коллинз, захвативший три бутылки дешевого калифорнийского вина.
– Есть какие-то новости о Кортесе? – спросил я, разламывая вилкой куски недоваренного теста.
– Нет, – ответил тот. – Я знаю, что старик Вандеркамп подал заявление в полицию в Конкорде, но ему сказали, что дело гиблое. Парень, скорее всего, уже пересек границу с Канадой.
– Ужасный удар по репутации фонда, – покачала рыжей головой Анита. – И ведь никто не подозревал. Даже вы, дорогая?
Миранда вспыхнула.
– Мы с Родом обсуждали только… искусство. Он ведь и мою выставку намеревался организовать. Я работала, как проклятая, чтобы успеть в срок. А теперь все материалы и конструкции придется выбросить на помойку!
Агги немедленно обняла подругу за плечи.
– Если эти жлобы выставят тебя из студии, отвези все ко мне в сарай. Наверняка найдутся другие, кто оценят твой проект.
– Но как он мог заниматься этим целых два года? – недоумевал я.
– Не привлекал внимания, выводил деньги понемногу, – со знанием дела ответил Роулендс. – Человек мудрый во всем будет осторожен, и во дни грехов удержится от беспечности.
– Но ведь ты говорила, что он известный художник? – обратился я к Миранде. – Гипер-супер-что-то там-авангардист. Прославился в Мексике. Неужели его не проверили, когда брали на работу?