Местность продолжала радовать глаз. Это было чудесное место, несмотря на отсутствие магии. Но ведь и в Ксанфе не меньше красивых пейзажей; почему же они поселились в Эйфории?
Умлаут понятия не имел, где искать дочь семьи Голем, девица могла находиться где угодно. Юноша не хотел ненароком сделать что-нибудь кошмарное - к примеру, наступить на нее, поэтому внимательно смотрел себе под ноги.
Еще он не знал, сколько ей лет, но не мог отделаться от ощущения, что существа маленького роста будут и юны, поэтому представлял себе семи-восьмилетнюю девочку. Интересно, почему Рапунцель хотела, чтобы письмо прочитала именно она? Может, девочка училась читать, и для нее это стало бы хорошим уроком? Вероятно, они поставят письмо неподалеку от дома, и дочка будет читать его из окна.
- Привет.
Умлаут подпрыгнул. Мягкий голос прозвучал где-то совсем рядом, но ребенка он не видел. Юноша застыл на месте, чтобы не представлять собой опасности для крохотули.
- Эм, где вы, мисс?
- Сюрприз, - сказала она. - Я тут, наверху.
Умлаут поднял голову и увидел обычную человеческую девушку прямо перед собой. Она была симпатичной и походила на Рапунцель, несмотря на разницу в росте. Может, волосами, что окутывали ее плащом, достигая колен и переливаясь всеми цветами радуги.
- Эм, я, эм, думал, что ты будешь меньше ростом, - сообщил Умлаут и сразу понял, как неуклюже это прозвучало. - Эм, и моложе.
- Мне четырнадцать, - с некоторым вызовом ответила девушка. Когда она слегка поворачивала голову, завитки у колен подпрыгивали вверх, как маленькие йо-йо. - Я достаточно взрослая.
Умлаут не переставал удивляться.
- Эм, да, конечно. Я Умлаут. А как, эм, тебя зовут?
- Сюрпризка.
- Да, ты и в самом деле преподнесла мне сюрприз. Но…
- А ты милый. - Шагнув к юноше, она одарила его поцелуем. Хотя и без привкуса шерри, тот вызвал отличное самочувствие. Затем, пока Умлаут приходил в себя от ее неожиданного поступка, девушка повторила: - Меня зовут Сюрпризка Голем. Это потому, что я преподнесла сюрприз и своим родителям. Путаница среди аистов привела к тому, что меня принесли им в возрасте пяти лет. Я уже умела ходить и говорить. Гранди с Рапунцель все равно меня приняли, с этого и началось наше знакомство. Мой талант удивил их еще больше.
Все в ней изумляло!
- Мой, эм, талант заключается в имитировании. Когда присутствует магия. Я могу превратить себя в подобие, эм, другого существа.
Сюрпризка по-девичьи радостно захлопала в ладоши.
- Это все объясняет! Ты имитируешь скромного мальчика.
Умлаут залился краской.
- Я, эм, даже не пытался. То есть…
- О, это так весело! Давай немного прогуляемся и поболтаем. - Взяв его за руку своими изящными пальчиками, Сюрпризка повела юношу по тропинке. - Расскажи о себе.
- Но я здесь для того, чтобы просто, эм, доставить, эм, письмо.
- А что это за эпистолярный жанр - «эмписьмо»?
- Это, эм… Он остановился. - Ты смеешься надо мной?
- Смеюсь? Прости, пожалуйста. - И она снова поцеловала его.
Новый поцелуй отправил Умлаута еще выше, чем предыдущий.
- Тебе не надо было, эм, делать это.
- Тебе не понравилось?
На сей раз паренек покраснел вдвойне. Как дурак… то есть бурак.
- Дело, эм, не в этом.
- В этом. Так принято извиняться в тыкве.
- Где?
- О, ты и об этом ничего не знаешь? Так даже веселей.
Умлаут попробовал рассердиться, но рядом с ней было так здорово, что он не сумел.
- Все это веселье за мой счет.
Она скорчила кающуюся рожицу.
- Я все объясню. В тыквенном мире… тебе известно, что такое тыква?
- Эм, нет, - признал он.
- Тогда я расскажу и о ней. Иди сюда, присядь рядом. - Подведя Умлаута к подножию большого дерева, она увлекла его на траву и, пристроившись возле него, обняла одной рукой за талию.
- Зачем ты это делаешь?
- Сначала поговорим о тыкве, а потом уже обо всем остальном. Итак, снаружи гипно-тыква выглядит, как самый обычный овощ, который встречается в каждом огороде, но на ее конце есть глазок. Если ты заглянешь туда, то оцепенеешь. Все, что ты сможешь, это не закрывать глаз, продолжая смотреть, и тогда твой разум переносится внутрь гипно-тыквы, и ты видишь разные странности. Это сновиденная реальность, именно туда к утру возвращаются темные лошадки.
- Ночные кобылицы. - Умлаут припомнил недавнее событие. - Я встретил дневную. Ее звали Ромашкой.
- Да, сначала она была порождением ночи, но потом ее принял под начало Дневной Конь. Должно быть, она принесла тебе грезу. О чем?
- О девушке, - сознался Умлаут, краснея уже третий раз подряд.
- Как мило. Обо мне?
Он посмотрел на Сюрпризку, будучи не в состоянии выдавить даже «эм». Она была девушкой. Ему стало так жарко, что юноша испугался, уж не вспыхнет ли от его пламени все вокруг.
- В любом случае, это и есть тыква, - заключила она. - У ее обитателей имеется интересный обычай, который медленно, но верно распространяется вовне. Они извиняются не словами, а поступками. Объятиями и поцелуями, в основном. Если же извинение не принимают… - Сюрпризка прервалась и искоса взглянула на него. - Ты ведь принял?
- Принял что? - Умлаут напоминал собой лесной пожар.
