– Сними очки, а то ты в них так сексуально выглядишь, что я за себя не ручаюсь. – Я снова отвернулась к окну, а Женя, положив руку мне на живот, добавил. – Нет, лишь в том, что не говорила о ребенке. Лесь, так нельзя. Почему ты не сказала о беременности?
– Когда предают безграничное доверие, становится очень больно. Мне как-то не захотелось наступать на одни и те же грабли дважды, – со слезами на глазах еле выговорила я.
– Ну ладно сразу не сказала, но потом. Потом же ты могла сказать. – Я молчала. – Кроме того Надежда Самсоновна говорила, что ты плохо себя чувствовала?
Я не удержалась и пробубнила под нос:
– Об этом можно было и не упоминать…
– Лесь!
– Да, врачи ставили угрозу…
– Вот упрямая! И все равно не призналась.
– Если сразу не скажешь, то чем больше проходит времени, тем сложнее на это решиться.
– Вот и что с тобой делать, а?
– Ничего.
– Ладно, упрямица! Пойдем домой!
Я не возражала, к тому же на часах и так было начало пятого. Правда, погода что-то совсем испортилась. Небо загромоздили тучи, а издалека доносились раскаты грома.
– Похоже, будет гроза… Может, переждем? – предложила Жене.
– Ничего, успеем дойти.
Но дойти мы не успели. Дождь настиг нас на полпути к дому. Мы как раз проходили мимо Колоннады и укрылись под ней.
– Если я простужусь, ты будешь винова…
Но договорить не успела: вдруг резкий оглушительный раскат грома прогремел буквально над нашими головами. Я от неожиданности вздрогнула и невольно прижалась к Жене. Он крепко обнял меня и, уткнувшись лицом в шею, прошептал: «Ты вздрогнула. Ты становишься прежней…» Хотя эти слова он произнес тихо, но для меня они прозвучали, как раскат того грома, который несколько секунд назад разразился над нашими головами. Мое сознание стало проясняться. Боль и недосказанность этих месяцев вырвались наружу потоком слез. Женя еще сильнее прижал меня к себе. Я, наконец, осознала, как глупо себя повела, не рассказав ему о беременности. Что может быть важнее ребенка?! Я постоянно твержу о доверии, а сама так и не научилась доверять… Как я могла сомневаться, что он отвергнет меня. Он же любит меня и нерешительно прошептала: «Прости…» Женя лишь погладил меня по спине. А дождь все продолжал лить…
– Похоже, погода разгулялась не на шутку! – наконец, произнесла я. – Опять всю дорогу развезет. Еще и за Тёмкой в садик идти.
– Я за ним схожу, – и Женя, немного помолчав, добавил. – Он таким непоседливым стал.
