— Сейчас, мужики… Уф-ф… Mission complete, Sir! В общем, так: возможно, я чего-то не понимаю, но нас тут явно никто не пасет. Я раза три туда-сюда продефилировал — ноль эмоций. Вообще народа мало, большинство вылетов часов с девяти начинается. Короче говоря, ни одного бандюка. Даже ничего похожего.
— А если…
— Да, я подумал об этом, но никакие алкаши на меня не таращились, как тот, помнишь, Ростик? — он посмотрел на меня. Я помнил.
— Их там сейчас вообще нет, алкашей. Они обычно позже выползают, когда народ активизируется. Да и на улицу никто за мной не побежал.
— Да, мы видели.
— Я думаю, что они и не стали бы оставлять здесь сторонних наблюдателей. Им же нас сделать надо, так что тут быки ошивались бы.
— Дружище! — сказал Михаил серьезно и даже немного торжественно. — Сегодня ты вырос в моих глазах на целую голову. Нет, на две головы!
Я был полностью солидарен с командиром. Действительно — молодец! У меня бы, думаю, соображалки не хватило пойти через площадь, выманивая на себя «синих».
— Ну что ж. Значит, летим. Лелек, давай деньги. Пойду билеты брать.
— Рублей мало осталось, до Европы на всех не хватит. Вот, держи баксы. Там на втором этаже обменник открыт.
— А груз как же? — растерянно спросил Болек. — Сопрут ведь. Не здесь, так в Москве.
— В Москве? — переспросил Миша насмешливо. — Что делать, придется рискнуть. Кстати, на случай, если багаж «сопрут», как выразился наш высокоученый друг, вы бы на себя что-нибудь нацепили. Цепи там какие-нибудь потолще… И паспорта! Паспорта мне сдать быстренько!
Миша ушел, а мы принялись на ощупь выуживать из рюкзаков золото. Господи ну и видок же у нас получился! Кудлатые бороденки, грязные, кое-как подлатанные штормовки, и поверх всего — массивные золотые цепи с килограммовыми крестами. Как у того раскормленного батюшки. Ни дать, ни взять — попы-расстриги. Или бандюки, переодевшиеся бомжами. Для маскировки.
Вернувшийся через двадцать минут Мишель для начала скорчился от смеха, потом обозвал нас Отрепьевым, Распутиным и Аввакумом, а затем сам принял аналогичный вид. Всю эту бижутерию мы запрятали под футболки и рубашки, а еще через сорок минут взлетели в черное сибирское небо.
Небо на востоке стало розоветь и скоро стало достаточно светло для того, чтобы осатаневшая от бессонной ночи «братва» смогла, наконец, заняться поиском неуловимых «туристов». Со всех растянутых на несколько километров наблюдательных постов сообщили, что из леса никто не выходил.
Тогда цепочка из шестнадцати человек, вооруженных пистолетами — автоматы были только у нескольких «спортсменов» — вошла в лес. На правом фланге шел Вова Большой, на левом — Тунгус, а в центре хрустел валежником опытный в лесных блужданиях Бивень. У него появился шанс полностью реабилитироваться и он не был намерен его упускать.
Шли молча, чтобы не спугнуть «дичь» раньше времени. Поначалу запинающиеся о многочисленные коряги «быки» старались держать друг друга в поле зрения, но постепенно, как это обычно и бывает в густом лесу, кто-то начал отставать, кто-то вырвался вперед, кто-то, обходя яму, сбился с курса — цепь распалась.
И началось черт знает что.
Первым погиб выживший во всех прежних перипетиях водитель Марс. Метнулась из-под лап могучей ели пятнистая тень, чиркнула длинным лезвием по кадыкастой шее — и отправился приводивший в трепет привокзальных ларечников «браток» держать ответ перед небесными «авторитетами»…
Шедший слева Самолет услышал шум, но за подлеском видно ничего не было. Он потоптался на месте, решая — продолжать ли идти вперед или посмотреть, что там за шум; потом подумал, что кто-то споткнулся и упал, и пошел-таки вперед, но шел недолго, потому что материализовавшийся, казалось, прямо из подернутого утренней дымкой воздуха плотных мужичок лет сорока в долю секунды отвел в сторону судорожно сжимавшую пистолет правую руку не успевшего опомниться охотника и воткнул ему в левый глаз по самую гарду кривоватый нож. Тело Самолета заложило последний вираж и рухнуло на мягкую хвою. Скрюченный палец продолжал давить на спусковой крючок, но верный «ТТ» не был снят с предохранителя…
Вырвавшийся вперед нетерпеливый Клешня тоже успел увидеть своего палача, и даже начал поднимать тяжеленный, невесть каким ветром занесенный в Россию «Магнум», но хорошо сбалансированный обоюдоострый узкий клинок с ловкостью, достигаемой лишь многолетним практическим навыком, крутанулся в воздухе и впился в левую сторону широкой бандитской груди, аккурат между пятым и шестым ребром. Огромный Клешня сдавленно хрипанул, пытаясь вдохнуть ставший вдруг недоступным воздух, потом, как выпущенная кукловодом марионетка, нескладно и резко упал на колени, согнулся в пояснице и завалился на правый бок…
