Гвоздь, который вчера успешно «закрышевал» новый вещевой магазин и устроивший по этому поводу законный загул, был неожиданным звонком Тунгуса в буквальном смысле слова снят со смазливой кассирши этого самого магазина, а потому продирался теперь сквозь цеплявшиеся за одежду мокрые ветви, матеря шепотом Тунгуса, Банзая, припершихся ни с того ни с сего в Рудск «синих», разыскиваемых «фраеров», тайгу эту долбаную, жизнь свою… Что-то неожиданно и сильно толкнуло его в спину и «спортсмен», оступившись на краю небольшой рытвины, неловко взмахнул руками и, выпустив АКСУ, упал навзничь. В тот же момент в его позвоночник уперлись коленом, а голову, рывком оттянув назад, резко повернули вправо. Последнее, что промелькнуло перед в миг затянувшимся смертной поволокой взором Гвоздя, была распластанная на тахте кассирша и, почему-то — выпершая его в седьмом классе из школы директриса…
Прихваченный Вовой Большим в резиденции Клеща и в самолете по пути в Рудск поспешно введенный в курс дела массивный неповоротливый «бык» по кличке Гоблин ступал по хвойному ковру шумно и косолапо. Он был очень старательным и исполнительным, за что весьма ценился сподвижниками и использовался в переговорах с неподатливыми фирмачами в качестве стенобитного орудия. Но его стихией и ареалом обитания был город. В городе было все просто и понятно: уютный джип, асфальтированная улица, поворот направо, поворот налево, вход в магазин (контору, офис, казино, ресторан, склад, ночной клуб, компьютерный салон и т. п., нужное — подчеркнуть), белеющий при виде его хозяин оного заведения, привычная работа, снова джип, сауна, водка, крашеная блондинка с огромной отвисшей грудью, крепкий здоровый сон, утро, пиво, уютный джип… По раз и навсегда заведенному распорядку. А что сейчас? Вырвали из привычного круга, ни сауны, ни блондинки, поспать не дали, загнали в какие-то джунгли, как индейца затраханного… Гоблин сердито сопел, глядя под ноги и стараясь не споткнуться, а потому не заметил появившуюся слева фигуру в камуфляже. Фигура взмахнула рукой и длинный тяжелый, гравированный сценой охоты нож — почти мачете — легко рассек гортань, бугристые мышцы шеи и позвоночные хрящи. Ведомое спинным мозгом тело прокосолапило еще пару шагов и грузно повалилось. Лишенная опоры голова сердито смотрела на мелко подрагивающие ноги…
Над Рудском собирались дождевые тучи. Получившие от неведомого арбитра «красную карточку» игроки понемногу покидали игровое поле, отправляясь, правда, не на скамью запасных, а в гораздо более отдаленные места.
Тунгус, давно уже не ощущавший рядом присутствия соратников, взял правее, но не обнаружил ни своего бойца по кличке Шуруп, ни прибывших с Вовой Большим пацанов со смешными кличками Марс и Самолет. Бригадир «спортсменов» остановился и прислушался. Было тихо. Ни сзади, ни впереди не слышалось характерного потрескивания попираемых неловкой ногой сухих ветвей. Это было странно. Может быть, кто-то из цепи уже напал на след искомой «синими» четверки? Да нет, не похоже. Тогда бы их уже гнали, с криками, пальбой и улюлюканьем, и он, Тунгус, это слышал бы… Раскосый подручный Банзая конечно не мог знать, что уже почти половина цепи в скорченных позах осталась лежать позади.
Не знали этого и Бивень с Белым — блондинистым «правильным пацаном» лет восемнадцати, имевшим уже, однако, на своем счету ходку за разбой. Вышел он совсем недавно и это была, по сути, едва ли не первая серьезная операция, в которой ему повезло (как он считал) принять участие. Охота на группку заезжих «лохов» представлялась ему увеселительной прогулкой, после которой в обязательном порядке последует премия и восхищенные похлопывания по плечу: «Да ты, Белый, и вправду крут!»… Поэтому он не мог понять угрюмой сосредоточенности Бивня, снявшего свой «Стечкин» с предохранителя и чутко поводящего стволом из стороны в сторону. Свой пистолет, изрядно мешавший при ходьбе, Белый так и не вынул из-за брючного ремня.
И он не успел его выдернуть, как не успел понять того, что это прочесывание — вовсе не прогулка, не пикник и не игра в крутых парней. Скупая автоматная очередь почти разорвала его тело в пояснице…
Бивень пережил Белого всего на долю секунды — пули, вошедшие в грудь бывшего бригадира, вырвали клочья мяса из его спины и отбросили назад. Уже падая, мертвый «синий» рефлекторно нажал на спусковой крючок. По жестокой иронии судьбы, убившая его очередь была выпущена из АКСУ его лучшего «кореша» Кастета…
Вышедший из-за дерева камуфлированный мужчина приложил согнутую ладонь ко рту и зычно крикнул в пространство:
— Вот они, сучары!
После чего выпустил короткую, в три патрона, очередь в воздух, отбежал за рухнувшую от собственной тяжести старую сухую ель и притаился за ней, высунув куцый ствол автомата в щель между деревом и землей.
И выстрелы, и последовавший за ними крик услышали все, а услышав, среагировали единственно возможным для данной категории граждан образом, то есть, ломая кусты, ринулись туда, где кто-то из «братков» палил по гребаным «туристам».
