Но когда снова упал снаряд, меня обожгло, и я перестал что-либо видеть. Я вскочил и побежал, не зная куда, пока через какое-то время не потерял сознание. Очнулся я через два-три часа в погребе около сгоревшего дома. Нас там собралось семь человек. Через какое-то время к нам подошла немецкая самоходка. Тогда один из наших солдат вышел из погреба и дал по ней очередь из автомата. В ответ самоходка выстрелила и нашего разведчика убила. Все это происходило в то время, пока я находился без сознания. Надо мной вовсю «орудовал» мой товарищ Григорий Орлов. Оказалось, что мне повредило лицо, нос и левый глаз. Он забинтовал меня. У него, впрочем, и самого оказалась ранена рука. Нас, ходячих, оказалось в группе три человека — я, Орлов и Аверин. Остальные три-четыре человека были ранены в ноги. Куда нам дальше идти, мы не знали. Тогда мы приняли такое решение: я иду на юг, Орлов — на восток, а Аверин — на запад.
После этого я пошел, так сказать, своим направлением. В то же самое время я видел, как те двое пошли, но потом один из них вернулся в погреб. Перейдя поляну и подойдя к кромке леса, я наткнулся на колючую проволоку и увидел, что у дерева стоит винтовка, а два солдата тут же рядом спят. Как оказалось, это был наш советский секрет. Я этих ребят разбудил. Они сбили меня с ног, а потом показали, как идти. Затем я дошел до штаба. Там мне указали на палатку, в которой располагалась санчасть. Ко мне пришел капитан, и я ему рассказал обо всем своем пути. У меня к тому времени были еще и обморожены ноги.
Должен сказать, что населенных пунктов, как и особых приметных мест, через которые шли, я не могу припомнить. Да и названий их я, кроме железнодорожной станции Аувере, тогда не знал. За эти десятки лет многие детали уже потускнели. Да и, откровенно говоря, не возьму в толк, во имя чего нужно все это ворошить.
В госпитале мне ампутировали половину правой стопы и пальцы на левой ноге. Лечение мое продолжалось долго. Сначала я лежал в санбате на Ауверском плацдарме, потом в госпиталях в Кингисеппе и Ленинграде, откуда меня отправили в Пермь. В этом госпитале я пролежал до своей демобилизации в октябре 1944 года. В госпитале в Перми я встретил Григория Васильевича Семенкина, который находился в третьей роте нашего десанта. Потом мы списались с Николаем Ивановичем Ивановым. Я узнал, что из всего нашего десанта, который насчитывал 517 человек, до своих добрались только шесть. В 1946 году, находясь в Москве, я встретился с еще одним десантником из третьей роты. Сам он был москвич и жил в Зарядье. Это уже потом дачи в Зарядье стали ломать.
К сожалению, после встречи в 1950-х годах нас с Ивановым разнесло в разные стороны. Ни он, ни я не пытались связаться друг с другом. Жил он тогда в Ленинграде на улице Марата, в доме № 9 и в квартире № 3. Живет ли он там сейчас, я об этом не ведаю.
Мое лечение проходило в Пермском госпитале, из которого я вышел инвалидом Отечественной войны II-й группы. Через полгода после этого мне дали третью группу инвалидности. Делать было нечего, и я пошел устраиваться на работу в Министерство торгового флота, но меня туда не приняли. Пришлось идти трудиться на склад. За участие в войне я был награжден медалями «За отвагу», «За оборону Ленинграда» и «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».
Григорий Ефимович, Вы один из немногих уцелевших защитников Севастополя. Сейчас уже почти никого не осталось из тех, кто бы мог поведать о трагедии и героизме защитников города. Я понимаю, что вспоминать о севастопольских боях очень больно и тяжело… И тем не менее… Расскажите, что сочтете нужным…
Давайте попробуем…
Как Вы попали на флот? Как для Вас началась война?
Родился я в 1920 году в Одессе. После школы-десятилетки поступил в медицинский институт, но знаменитый «ворошиловский» приказ прервал мою учебу. В 1939 году меня призвали на флот и отправили в учебный отряд на курсы радистов. На флот отбирали с образованием не менее восьми классов рослых и здоровых парней, и только комсомольцев. В «учебке» я проучился полгода и был направлен служить на эскадренный миноносец «Бойкий». Это был новый эсминец, как тогда говорили, седьмого проекта, красавец корабль. Да и командир наш, гордость флота, Георгий Годлевский был под стать своему кораблю.
