Мы прошли большое поле, которое оставалось левее нас, и вышли на хутор, находившийся на уступе. Мы же были внизу. Здесь нас обстреляли фашисты. Нас тут оказалось человек пятьдесят. Тогда мы поднялись на уступ и окружили хутор, после чего бросили гранату. Когда несколько наших ребят пошли осматривать дом, то обнаружили там убитых немцев. Затем мы пошли дальше. Буквально через лес правее нас открылось еще одно поле. Там тоже стоял хутор. Это уже происходило ориентировочно в 8–9 часов утра. Один из стоявших там домов оказался каменным. Я обратил внимание, что по дороге шли несколько человек с оружием. Мы открыли по ним огонь. Тогда те самые немцы залегли. Из каменного же дома по нам начал бить пулемет. После этого мы ушли с опушки в лес, где провели около двух часов времени. Тем временем слева и справа от нас доносилась стрельба. Были видны очаги пожара. Затем с запада появились девять «Юнкерсов» (немецких самолетов Ю-87), которые прошли почти под нами, а в районе Мерекюла стали ходить по кругу и бомбить. Уже потом, когда я оказался в госпитале в Ленинграде, меня допрашивал сотрудник органов СМЕРШ. Я ему не только дал подробные показания, но и даже начертил карту.
Через какое-то время мы подошли к какому-то шоссе. Трижды хотели его перейти, но так как по нему проходило движение, то стали дожидаться темноты. Когда она наступила, мы его проскочили и углубились в лес, и около полуночи вышли на железную дорогу. Вместе с Мерцаловым мы пошли обследовать эту железную дорогу. Слева от нас, где-то в полукилометре, с южной стороны железной дороги находились строения, а вправо уходил лес. Надо сказать, сзади нас немцы целый день вели стрельбу. Но ночью они ее прекратили. Тогда-то мы цепочкой во весь рост и прошли железную дорогу, углубились в лес и стали двигаться на юго-запад. Последним шел Малков. Здесь мы крутились буквально до 19 февраля. За это время мы натыкались и на артиллерийскую батарею, и на бензосклад, и на хутор. Помнится, с этого самого хутора по нам открыли огонь. Тогда мы этих немцев обстреляли и заняли их хутор. Но потом зашли в сам дом, и там оказалась пища. Правда, она была недоваренной. Голодные, мы тут же забили телка и стали его варить. В это время на нас опять напали фашисты. Мы отошли, захватив недоваренное мясо. Потом мы его съели. Оно стало первой нашей горячей пищей за время нахождения в десанте.
Стычек с немцами было много, об этом нечего и говорить. Тем временем за нами увязались двое человек в халатах, оказавшиеся немцами. Мы их окружили и пристрелили. Встретившийся нам на пути бензосклад мы подожгли. В основном мы совершали свои движения ночью. Впрочем, днем тоже ходили, но только по лесу, для того, чтобы не замерзнуть. Все это время, к сожалению, мы несли еще и потери. В последний раз я насчитывал 35 человек. Это было незадолго до нашего выхода к своим.
Страшной проблемой для нас являлся сон. Так как все это время мы совсем не спали, то засыпали прямо на ходу. Помню, на третий или четвертый день после всего этого мы пытались перейти линию фронта, но так и не смогли этого сделать. Можно сказать, подбирались к ней в течение всего дня. Когда наступила темнота, сделали бросок. Там нас встретили огнем, и нам пришлось отходить назад. В эту же ночь мы попытались перейти фронт в другом месте. Но там повторилось то же самое. На следующую ночь мы снова попытались пройти через линию фронта, но опять потерпели неудачу. Перейдя узкоколейную железную дорогу, мы отошли снова назад и обнаружили поляну, где стоял хутор, такой сгоревший дом. Там-то в сарае с сеном мы как следует и выспались. Среди нас не оказалось тогда тяжело раненных, были только ребята, имевшие легкие ранения.
Где-то в первой половине дня 19 февраля началось движение фронта. Немцы пошли на нас и заняли оборону прямо за нашим сараем. Затем на поляну с юга вывалились наши солдаты. После того как выстрелила еще и «катюша», немцы залегли и замерли. Вокруг стали рваться снаряды. Но в наш сарай ни один из них не попал. К вечеру к сараю подошли три немца. Они покурили и пошли обратно. Но вскоре мы обнаружили, что они подожгли наш сарай. Вдоль линии фронта пошел дым.
Тогда вместе с комсоргом батальона младшим лейтенантом Ильей Васильевичем Чикмезовым мы бросились к сгоревшему дому. В это время упал снаряд, и младшему лейтенанту оторвало ногу. Я успел добежать до дому, упал и пополз к Чикмезову, который сам был родом из Ейска.
