Красношейка полностью

Африканец перевернул страницу. Его усы, спускавшиеся к подбородку, были совсем как у курьера, с которым старик встретился этой ночью. Это была короткая встреча. Курьер приехал в порт на «вольво», которое, конечно, взял напрокат. Остановился, стекло с гудением опустилось, и он сказал пароль: «Voice of an Angel». И у него были совершенно такие же усы. И грустные глаза. Он сразу сказал, что не взял с собой оружия по соображениям безопасности, и предложил поехать с ним в одно место и забрать его. Старик был в замешательстве, но подумал, что если бы его хотели ограбить, то сделали бы это прямо тут, в порту. Он сел в машину, и они поехали – куда б он думал? – в гостиницу «Рэдиссон САС» на Хольбергс-пласс. Он увидел Бетти Андресен, но та не смотрела в их сторону.

Курьер пересчитал деньги в конверте, почему-то называя числа по-немецки. Когда старик спросил его об этом, тот сказал, что его родители были из Эльзаса, и старик почему-то рассказал ему, что бывал там, в Зеннхайме. Странная причуда.

После того, что он прочитал о винтовке Мерклина в интернете в Университетской библиотеке, само оружие скорее разочаровало его. Оно походило на обычное охотничье ружье, только побольше. Курьер показал, как разбирать и собирать его, называя старика «герр Урия». Старик положил разобранную винтовку в рюкзак и пошел к лифту. Пока лифт ехал вниз, он размышлял, не попросить ли Бетти Андресен вызвать ему такси. Еще одна причуда.

– Алло!

Старик поднял голову.

– Я думаю, вам надо проверить еще и слух.

Доктор Буер стоял в дверях и пытался весело улыбаться. Он пригласил его в офис. Мешки под глазами у доктора набрякли еще больше.

– Я прокричал ваше имя три раза.

«Я забываю свое имя, – подумал старик. – Забываю все свои имена».

По тому, как доктор подал ему руку, чтобы помочь пройти в кабинет, старик догадался, что новости плохие.

– Да, я получил результаты тех анализов, которые мы брали, – поспешно сказал врач, не успев как следует усесться в кресло, будто желая выложить плохие новости как можно скорее. – К сожалению, она разрослась.

– Ну разумеется, она разрослась, – ответил старик. – Разве это не в природе раковых клеток – разрастаться?

– Хе-хе. В общем-то, да. – Буер смахнул с письменного стола невидимую пылинку.

– Опухоль – как мы, – продолжал старик. – Делает то, что может.

– Да, – ответил доктор Буер, с неестественно-расслабленным видом развалившись в кресле.

– Вы тоже делаете только то, что можете, доктор.

– Да, вы правы, вы правы. – Доктор Буер улыбнулся и надел очки. – Мы по-прежнему предлагаем вам курс лечения. Он, конечно, ослабит вас, но может продлить… э-э…

– Жизнь?

– Да.

– А сколько я протяну без этого курса?

Кадык Буера прыгал вверх-вниз.

– Несколько меньше, чем мы полагали вначале.

– А именно?

– А именно: из печени рак через кровь попал в…

– Хватит, назовите мне время.

Доктор Буер посмотрел на него пустыми глазами.

– Ты ненавидишь свою работу, ведь так? – сказал старик.

– Что, простите?

– Ничего. Дату, если можно.

– Но ведь нереально…

Доктор Буер вздрогнул, оттого что старик стукнул кулаком по столу – так сильно, что телефонная трубка соскочила с рычага. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но осекся, когда увидел, как старик грозит ему дрожащим пальцем. Он вздохнул, снял очки и устало провел рукой по лицу.

– Летом. В июне. Возможно, раньше. В лучшем случае – в августе.

– Отлично, – сказал старик. – Тогда все хорошо. А боли?

– Могут появиться когда угодно. Принимайте лекарства.

– Я смогу действовать?

– Трудно сказать. Это зависит от болей.

– Мне нужны такие лекарства, чтобы я мог действовать. Это необходимо. Понимаете?

– Все болеутоляющие…

– Я умею терпеть боль. Мне нужно что-то, что просто поддерживало бы меня в сознании, чтобы я мог здраво мыслить и действовать.

Счастливого Рождества. Это было последнее, что сказал доктор Буер. Старик стоял на лестнице. Сначала он не понимал, почему в городе так много народу, но когда ему напомнили о предстоящем празднике, он тут же понял причину паники в глазах прохожих, спешащих по улице, – они боятся не успеть купить рождественские подарки. На площади Эгерторгет люди собрались вокруг уличного оркестра. Мужчина в форме Армии спасения обходил толпу с жестянкой для пожертвований. В снегу наркоман переминался с ноги на ногу, его глаза мигали, как мигает стеариновая свечка, прежде чем потухнуть. Две юные подружки прошли мимо него под ручку, краснощекие, распираемые своими маленькими секретами и желанием жить дальше. И огни. Свет горел в каждом окошке, будь они все прокляты. Он поднял глаза: над ним было небо Осло – теплый желтый купол отраженного городского света. Господи, как он скучал по ней! «Следующее Рождество, – подумал он. – Следующее Рождество мы справим вместе, любимая».