— Будь осторожен. Коварная болезнь при нарушении предписаний способна нанести новый удар, внезапный и сильный. Но что здесь происходит?
— Поликрат был вызван на срочное заседание Герусии. Тем не менее, уходя, он приказал готовиться к приёму гостей, тех самых... Важно другое: посыльный Герусии, мой приятель, сообщил, что войска Эпаминонда стремительным броском ворвались в Тегею и с ходу овладели крепостью, на которую спартиаты возлагали такие надежды! Теперь фиванский полководец находится всего лишь в двух переходах от Спарты, а перед ним только слабое ополчение аркадских аристократов. Так вот, Ксандр, если наше сообщение повлияло на решение стратега, то поработал ты здесь не зря.
— Я проверил надёжность состава, как ты велела, госпожа, — важный, богато одетый восточный купец склонился в поклоне перед кухонной замарашкой. — Раб, отведав пищу с подмешанным зельем, впал в бессознательное состояние и очнулся только через восемь часов, так что даже возникло опасение за его жизнь.
— Напомни ещё раз каждому его обязанности, Исфандиар, — сказала Тира, пряча в складках одежды плоский медный сосуд.
— Будет исполнено, госпожа, но мы, все четверо, давно готовы к этому дню, — ответил купец.
Укрыв лицо низко надвинутым покрывалом, женщина покинула лавку через потайной ход. Некоторое время она ходила по рыночной площади, круто меняя направления движения, затем, наполнив корзину, двинулась в обратный путь. Почти у самого дома беотарха Эпаминонда потрёпанный жизнью гуляка рванул ткань с её головы:
— Ну-ка, козочка, покажи свою рожицу! — но отстал, охлаждённый потоком отборной брани.
— Слова под стать образине, — покачал он головой вслед скрывшейся за поворотом женщине.
Сухощавый тонкогубый мужчина отделился от группы немолодых фиванцев, обсуждавших неподалёку новости из Аркадии.
— Конечно, можно вымазать лицо сажей и спрятать тело в грязные лохмотья, — сказал он подошедшему к нему гуляке, — но глаза всегда выдают человека... А ещё зубки, красивые ровные белые зубки. Ты обратил на них внимание?
— Нет, она ругалась, как старый наёмник.
— Ничего, ещё успеешь полюбоваться. Я подарю их тебе, все тридцать два, вырванных мною собственноручно!
— Мы арестуем лазутчицу сами, или вызвать наряд стражников?
— Подождём ночи. Возьмём спящую, прямо в её каморке. К тому же стража в доме Эпаминонда теперь подчиняется мне, и я могу входить в дом беотарха, когда пожелаю!
Тира заперла дверь деревянной задвижкой и разгребла служившее ей постелью тряпьё. Рука прикоснулась к прохладной керамике полуамфоры благородного хиосского вина. Нелегко было доставить сюда такой большой сосуд втайне от других обитателей дома! Сломала печать, влила в узкое горло содержимое медной фляги, вновь залила пробку растопленным на лампионе воском, приложила к нему круглый камень с неразборчивой подписью.
Осталось сделать так, чтобы ужин для стражи был готов как можно позже, когда ночь полностью вступит в свои права...
— Благодарите, что я вовремя заметила червей, они всплыли, когда еда была почти готова, — успокаивала сердитых стражников Тира, наполняя их большие глиняные плошки. — Пришлось тащить новый мешок с бобами и варить всё заново. Надо было угостить вас червяками, ничего, слопали бы!
Воины понемногу прекращали грозить кухонной прислуге расправой — ужин, поданный вместо испорченного, был действительно неплох, щедро сдобрен приправами и вызывал жажду.
— Хорошо бы всё это чем-нибудь запить, — подал мысль один из стражников.
— Сейчас принесу. У меня только две руки, — огрызнулась Тира. Побегали бы как я, с горячими котлами...
— Целая полуамфора! — воскликнул начальник караула, большой любитель выпить, когда женщина вновь появилась, сгибаясь под тяжестью сосуда. — Да ещё хиосское! Что случилось с экономом, откуда такая щедрость?
— Какое мне дело? Что дали, то и принесла. Наверное, решил ублажить ваши глотки, чтобы вы не орали на весь дом. Не мешайте собирать посуду.
— Хорошая девочка, — проскрипел морщинистый ветеран, осушив вслед за начальником второй фиал, — за такой подарок я бы хлопнул тебя по задку, будь твои тряпки почище.
— Хлопни себя по передку, где у тебя тряпка похуже моей, — ответила Тира, наполнив под общий хохот два фиала. — Лучше угостите вином тех парней, что стерегут дверь. Сами-то уже по второй чаше выдули.
— Отнеси, — великодушно разрешил начальник, чьё настроение улучшалось на глазах, — один фиал не помешает. Больше нельзя. Куда тянете руки? Вам скоро на пост.
Стараясь не расплескать тёмную влагу, Тира подошла к стоявшим у заветной двери гоплитам:
— Это вам. Начальник прислал, чтоб не скучно было.
— Убери, — проворчал один из воинов. — Мы на посту.
Его товарищ относился к службе менее ревностно:
— Если этот лев, смирный, как телёнок, не убежал до сих пор, то не убежит и сейчас; разве что ты его сам выпустишь, — рассудил он и несколькими глотками осушил фиал. — Вот это вино! Так ты не будешь? Тогда я выпью за тебя...
— Обойдёшься, — сказал грозный страж и решительно приложился к чаше.
