– Каждый получил, что заслужил. Значит, Черным важнее было победить. И эта победа останется на их совести. Вы еще молоды и слишком эмоциональны, поэтому пока не поняли, что здесь нет побежденных. Красные выиграли, возможно, даже больше, чем золотую посудину.
– Что же мы выиграли такого особенного? – не сдержала иронии Лея.
– Опыт! Ведь вы же теперь знаете, что нужно быть готовыми ко всему, когда речь идет о конкуренции, а еще каждый из вас понял, готов ли он лично на все ради победы, или все-таки лучше отступит, чтобы остаться собой.
Глаза Леи снова наполнились слезами. Стену ее сдержанности разрушило восхищение. Какой Рорик мудрый! Не зря ректор и учитель самого короля. Она хотела поблагодарить его за разговор, но чертово горло опять сжалось, скукожилось, будто это оно, а не сердце, разбито и перемолото безжалостным к…кулинаром.
– А ты, милая, не грусти. Ты же сильная. Он вернется…
У Леи от удивления глаза стали больше золотых монет, но задетая гордость тут же отреагировала:
– Мне ни до кого нет дела! Я никого ждать не собираюсь.
Рорик улыбнулся и, попрощавшись, зашагал прочь.
А разозленной Лее хватило запала, чтобы собраться и доехать до дома. Она почувствовала облегчение, стоило ей оказаться в своей комнате с удобной просторной кроватью, заваленным учебниками рабочим столом у окна, на которое мама заботливо повесила полупрозрачные розовые занавески и поставила вечно цветущие фиалки в горшках. Уютно и по-девичьи. И здесь можно не притворяться. Заперев изнутри засов, Лея рухнула на кровать и позвала:
– Мурзик!
Тишина.
– Муууризик! – повторила она попытку. Ей так хотелось обнять теплого пушистого дракошку и уснуть под его вечную болтовню. Но никто не откликнулся на ее призывы. В панике она кинулась вниз к слугам. Но довольные улыбки на их лицах подтверждали страшные слова, что вот уже сутки, как никто не видел родового духа, донимающего всех своими внезапными появлениями.
Сказав, что устала и хочет спать, Лея поднялась к себе, тихо легла на кровать, свернулась калачиком и прикрыла глаза. Сон не шел, слез не было, была пустота, вокруг и внутри. Ничего не хотелось, даже жить…
Она не реагировала на приглашение к ужину, к завтраку, к обеду и снов к ужину. Потом прибежала Джерри и стала требовать, чтобы Лея собиралась на зачет к учителю Кройрику. Но даже энергичная, вечно позитивная подруга не смогла достучаться до несчастной девушки. На слишком настойчивые крики рыжей драконицы она прошептала только:
– Меня все бросили. Даже Мурзик…
Джерри ушла. Вернулась после двух приглашений от обеспокоенных родителей на семейные трапезы.
– Кройрик поставил тебе зачет автоматом за участие в Играх. Я ему сказала, что ты заболела. Он передавал тебе, чтобы ты не переживала зря. Ты проявила себя достойно. Слышишь?
Лея нервно рассмеялась. Достойно? Она ради и…индюка предала команду!
– Послезавтра экзамен по анатомии! Я приду за тобой и не уйду без тебя! Ты меня поняла? Готовься!
– У меня даже учебника нет, – снова истерично рассмеялась Лея. Она прекрасно помнила, что Мар нагло присвоил ее книгу себе.
Джерри ушла, сказав, что лекции лучше. А они у Леи в идеальном порядке.
Девушка же продолжала лежать с закрытыми глазами, не замечая суетящихся родителей, лекаря, слуг. Кто-то хотел накормить ее, кто-то расспрашивал, что с ней. Но все эти драконы, как и сама жизнь, были ей неинтересны. Она перебирала воспоминания о Маре, каждый его жест, фраза, отпечатавшиеся в ее памяти, были как бесценное сокровище и как самое страшное проклятье.
Утопая в жалости к себе, Лея, наконец, погрузилась в сон, еще не зная, что именно он перевернет всю ее жизнь.
Мар следил за рыжим драконом, пока он не превратился в неразличимую точку на горизонте. Видел, как он в сердцах то и дело изрыгал пламя. Огненная девочка!
– Зачем ты с ней так жестоко? – проворчал Мурзик, высунув кошачью мордочку из сумки, где хранился голубой лист.
– Ты же сам сказал, что сокровища спрятаны в подземной пещере, куда ведут опасные коридоры. Тащить девчонку с собой в такое место, это как нырять с гирей в руках. Придется все время следить, как бы ее кто не пришиб! – в том же тоне ответил Мар.
– Заботишься о ней? – хитро сощурившись, спросил дракошка.
– Еще чего! – вздернул подбородок Мар и зашагал вдоль реки, собираясь превратиться в дракона.
– Она только улетела, а ты уже раздражаешься! Ты же взрослый. Должен знать, что истинным лучше вместе! Она и спасти тебя, если что сможет, а ты ее. А врозь она будет страдать. Жалко девочку, – не унимался Мурзик, проворно шевеля своими перепончатыми крылышками, пытаясь не отстать от широко шагающего юноши.
– Да она завтра думать про меня забудет. Все девчонки легкомысленные вертихвостки.
– Ага, а мужики все бабники!
– Вовсе нет! У всех драконов свои тараканы! – от возмущения Мар даже остановился. На эту фразу фамильяр выпучил глаза и развел свои кошачьи лапки в стороны, всем своим видом говоря, что мысль правильная, но ее нужно еще додумать!
– Полагаешь, ей будет плохо без меня? – тихо спросил парень.