Мы вышли из филларка и направились в дверь здания вокзала. Как только мы зашли, Ринмикан подошёл к какому-то кубу, укреплённому на зелёной пластиковой стене, и нажал несколько кнопок. На грани замелькали какие-то цифры, и из него выпали два картонных треугольника с какими-то обозначениями.
— 14-й вагон. 27-е купе, — сказал он. — Идём…
Мы подошли к вокзалу поближе. Радио объявило:
— На 12-й путь прибывает поезд маршрута Фикрихте — Керехет. На 1-й путь прибывает товарный поезд маршрута Алкехферт — Намирших… На 5-й путь прибывает поезд Алкехферт — Натимирин…
— Первый… наш, — сказал (Тальпанитер) Ринмикан…» (?)
«…— А как мы туда попадём?…
— По подземному переходу. Смотрите, облако уже тает!
И действительно, сквозь грязный туман начали про ступать контуры различных зданий. Это включилась защиты, и насосы принялись всасывать одуряющий дым.
— Ещё нельзя снимать, — сказал чаинец. — Так что идём.
Я увидел перед собой гранитно-железный мост. Он не очень высоко проходил над путями. От большого моста шли маленькие ответвления. Они не прикасались к самой земле, а висели на уровне рельс-брусков…»
(Непонятно, да и не видно!
Но уж… не «ранний текст» — тут? Или — что это?)
«…— Идёт! — крикнула какая-то женщина. По брускам навстречу нам понёсся красивый жёлтый поездок. Он блеснул зелёными фарами. Но возле нас остановился 3-й вагон…
— Пошли в этот вагон, — сказал чаинец. — В вагон № 14 мы можем пройти по поезду.
Я потянул за ручку двери, но дверь не открылась. Послышалось шипение. Я второй раз потянул за ручку, и дверь легко отошла в сторону. Проходя в вагон, я почувствовал, как на меня дунуло ветром. Это насос выкачивал отходы, которые могло занести в поезд. Мы прошли по тамбуру, обтянутому зелёным пластиком, и пошли через сцепки.
— И долго здесь будет стоять поезд? — спросил я…
— 15 минут…» (Да, у них же — какие-то свои «минуты»!)
«…Через 15 минут поезд тронулся. Он быстро промчался по рельсам. Мы постепенно выехали из отравленной зоны и сняли маски…» (Хотя ему — было «не страшно»!) «…Водные каналы города кончились, и пошла пустыня. Там росли особого вида кактусы. Их толстые мясистые корни глубоко прорыли песок и прочно в нём держались… И вдруг…
Вершины барханов слегка закурились. И раздался лёгкий приятный свист. Он становился всё мелодичнее и переходил в пение.
— Поющий песок! — сказал я.
Чаинец прислушался.
— Песок действительно поёт, — сказал он. — Его мелодия приятна, но сам он предвещает самум — очень плохое явление. Летящий песок может поранить растения. Но они уже приготовились к этому. Посмотрите на них!
