- Лучшего учителя, чем ты, быть не может. И ты это знаешь, Кас. Ты оказался слишком хорошим учителем, сам видишь. Я помню все твои уроки. До последнего слова. Но помимо этого я помню каждый твой взгляд, каждую твою улыбку, твой смех, твои осуждения, твои наказания… Я помню все. И я не в силах оставаться равнодушным, - если не считать истории, которые рассказывал Дин, это была одна из его самых долгих речей. И невольно Кас загордился им. Нет, это уже не был тот паренек, что скованно стоял в углу и спешил сбежать при первой же возможности. Это был новый человек, которого вырастил он, Кас.
Возможно, это был его шанс доказать миру, что он чего-то стоит? Что, на самом деле, где-то в глубине этого холодного мужчины все-таки прячется душа?
- Я не люблю тебя, Дин. Ты для меня всего лишь ученик, - голос холоден и совершенно равнодушен. Как будто айсберг, который заставляет корабль надежды идти ко дну. Но Винчестер все-таки сохраняет то же выражение лица. Он не показывает, что ему больно настолько, что хочется заплакать в голос, уткнуться носом в плечо этого же самого нахала и бить его кулаками, пока не обессилишь.
- Я знаю. Но я не собираюсь оставить все это именно так. Хочешь - верь, Кас, хочешь - нет, но я достучусь до твоей души. Чего бы мне это не стоило.
- У меня нет души. Еще по дороге в Лондон я проиграл ее в карты какому-то парню по имени Аластар, - Кастиэль усмехается, снова смотря в глаза своему подопечному. И когда он видит, как по лицу Дина расползается медленная, ленивая улыбка, он не в силах скрыть удивление. Юноша наклоняется и медленно целует своего наставника. Пробуя его губы на вкус, будто в первый раз.
И Кас понимает, что просто не в силах отстраниться. Он всегда жил по принципу: бери, пока дают. И этот случай – не исключение. Недолгое время граф отвечает на поцелуй, но потом резко отстраняется.
- Я бы, конечно, еще раз продал душу, чтобы увидеть лицо моих слуг в этот момент, но давай обойдемся без этого.
- Ты все еще думаешь, что мне не удастся найти в тебе сердце? – Дин снова улыбнулся. Душа его кричала, ныла от боли, сердце разрывалось на куски, но он был уверен в своей правоте. Он был уверен, что сможет, сделает это. Он заставит графа полюбить.
- Ты не знаешь меня, - голос Каса снова холоден, но теперь в нем проскальзывают нотки злости. И это не скрывается от Дина. Медленно юноша встает и с той же улыбкой победителя смотрит на графа.
- Я заставляю тебя чувствовать эмоции. С кем из своих друзей ты в последний раз проявлял столько же эмоций, сколько со мной за один вечер? Не ври себе, Кастиэль. Да, я не знаю тебя. Но позволь мне сделать это. Позволь увидеть тебя. Покажись из-за маски.
Голос теплый и нежный, будто они на секунду поменялись местами. Куда делся упертый юнец, который не умеет скрывать своих эмоций? Мальчишка, который два слова связать не может, а уж отстоять свою точку зрения… Кас недоуменно посмотрел на Дина, а потом резко встал. Еще минута и он передумает, не решится. Быстрым шагом мужчина направился в сторону своей комнаты, но ему пришлось остановиться. Он обернулся на своего ученика и чуть нахмурился:
- Ты идешь?
Дину два раза повторять не пришлось. Так же быстро, как его наставник, он поспешил вверх по лестнице, боясь упустить мгновение. Он не знал, что ждет его впереди, но страха уже не было. Если и был на этом свете человек, которому Винчестер безоговорочно доверял, то это был граф Кастиэль.
Где находится комната Каса, Дин знал. Но вход туда ему был закрыт. За месяц пребывания в особняке юноша уже смирился с этой мыслью. И был немало удивлен, когда граф направился прямиком к своей комнате. Но, как известно, запретный плод сладок, и Дин незамедлительно вошел в комнату и тут же замер.
Стены помещения были обиты красным бархатом. Огромная кровать была заправлена кроваво-красным бархатным покрывалом. Все в комнате было только этого оттенка. Все, за исключением портрета, который висел прямо над кроватью. На портрете был изображен юноша примерно его возраста, может, чуть младше. Светлые волосы взъерошены и топорщатся во все стороны. Губы чуть приоткрыты, как будто он вот-вот что-то скажет. Синие, внимательные глаза, почти такие же как у Каса, лишь слегка отдают зеленоватым оттенком.
- Бальтазар, - пояснил Кас, видя, куда смотрит его подопечный, и нехотя продолжил: - Мой младший брат. Ты так и будешь стоять в дверях или, может, все-таки пройдешь?
Сейчас, когда Дин все же прошел внутрь, в глаза стали бросаться такие мелкие детали, как стопка писем на столе, несколько книг, лежащих в разных местах, стойкий запах табака, местами разбросанные листы бумаги. Все это одновременно и могло показаться беспорядком, и создавало картину полной закономерности. Казалось, что именно так все и должно лежать. Дин неуверенно присел в кресло, находя глазами хозяина комнаты, который застыл рядом с небольшим столиком в углу. Кас не поворачивал головы на своего ученика. Он не хотел видеть первую реакцию. И уж тем более он не хотел сейчас рассказывать про Бальтазара.
