- Вино? – голос снова холоден, как самый промозглый январский день. Спина вытянута, а сам он напряжен, как струна. Уверенным жестом мужчина стягивает с себя перчатки.
- Не откажусь, - Дин делает глубокий вдох, прежде чем нырнуть в омут с головой, - Ты не говорил, что у тебя есть младший брат.
- Был. У меня был младший брат. Ты можешь попросить эту историю завтра, как я и обещал. Но сегодня я не буду об этом говорить. И да, никто об этом не знает. И у меня убедительная к тебе просьба, чтобы никто об этом не узнал. Выйдя за пределы этой комнаты, забудь обо всем, что ты здесь видел, делал или слышал. Иначе в моем особняке ты больше не появишься. Договорились? – Кас наконец-то обернулся и заглянул в глаза Дина. Тот смотрел пристально и очень внимательно, будто боясь упустить хоть какую-то деталь.
- У меня во всем этом мире лжи и светских манер есть всего один человек, которому я могу что-либо рассказать. И это ты. Так что тебе не о чем беспокоиться. Может, если не хочешь сегодня рассказывать истории, расскажешь, почему ты вздрогнул, когда я назвал тебя Касом. И почему ты никому не позволяешь сокращать свое имя, - Дин коротко улыбнулся, уже ожидая, что и этот его вопрос останется без ответа. Но он не отступится. Он будет задавать вопросы, пока не получит ответы.
- Меня так не называли очень давно. Ровно с тех пор как я появился в Лондоне. И я никому не позволяю себя так называть, потому что память, она не всегда приятная. Все мы имеем право не вспоминать. Тебе так не кажется? – Кас улыбнулся. Он очень аккуратно выбирал слова. Он не хотел сказать, что ему больно, что каждый раз, когда его так называют, его сердце разлетается на мелкие осколки. Любое упоминание о том, что граф на самом деле способен что-то чувствовать, станет катастрофой, ведь Дин может решить, что у него есть надежда, а этого нельзя допустить. Кас разлил вино по бокалам и протянул один Винчестеру. Юноша с радостью принял его и тут же сделал довольно большой глоток. Хотелось забыться. Хотелось хоть на мгновение снять напряжение, которое копилось с самого утра, и теперь было готово вот-вот взорваться.
- Тебе больно, когда я тебя так называю? – Дин не любит ходить вокруг да около. И Касу не удалось его провести красивыми фразами, которыми он пытался завуалировать все, что испытывает.
- Мне… - граф устало потер пальцами переносицу, - мне больно, когда меня так называют. Но если тебе так удобней, то прошу. Только не на людях. Иначе я буду вынужден тебя одернуть.
Дин кивнул, и в комнате надолго воцарилось молчание. Глаза юноши то скользили на портрет, висящий на стене, то возвращались снова на лицо его учителя.
- Кас, - тихо позвал Дин, но вопрос застрял в горле, когда граф поднял на него глаза. Синева в них разлилась настолько ярко, что, казалось, могла поглотить все вокруг. Дыхание юноши перехватило, и он не смог больше ни говорить, ни думать.
- Что же мне с тобой делать? – Кастиэль лишь коротко улыбнулся, задавая риторический вопрос, но взгляда не отвел, позволяя своему ученику тонуть в его бесконечных глазах.
- Любить, - Дин медленно встал. Голос его был слегка хриплым и немного дрожал, - Заботиться. И никогда, никуда не отпускать.
Рядом с креслом Каса Дин опустился на колени и медленно притянул графа для поцелуя. Отвечая настойчивым губам, Кастиэль встал, притягивая Винчестера за собой наверх. Мужчина целовал юношу трепетно и нежно, боясь причинить боль, в то время как Дин впивался в его губы со страстью и пылом. Винчестер настойчиво стянул с плеч графа пиджак и теснее прижался к телу. Когда юноша попытался начать расстегивать пуговицы рубашки, его руки почему-то дрожали. В ту же секунду их перехватили твердые и уверенные руки мужчины. Кас сам расстегнул свою рубашку, позволяя Дину снять ее с него, лаская руками обнаженное тело. Юноша медленно разорвал поцелуй, только для того, чтобы языком провести по губам Кастиэля, а потом, вырисовывая какие-то странные узоры и покрывая короткими поцелуями, начать спускаться ниже. Дин снова опустился на колени перед графом, и руки, до этого дрожащие и неуверенные, вдруг обрели твердость стали. Одним ловким движением юноша расстегнул штаны Каса и снял их вместе с нижним бельем. Граф смотрел сверху на Дина изучающе, как бы спрашивая себя, что тот предпримет дальше. И Винчестер, почувствовав этот взгляд, поднял свои глаза вверх. Очень медленным, неспешным движением, не отводя глаз, Дин обхватил губами до предела возбужденный ствол. Кастиэль невольно издал полу-стон, полу-вздох, а потом, когда Дин начал двигать ртом, и вовсе чуть ли не крик. Кас не шевелился, не отрывал глаз, и казалось, что только голосовые связки перестали быть подвластными ему. Дин тоже смотрел лишь в глаза. Эти синие бездонные глаза… Раньше он был уверен, что это цвет неба. Теперь он знает, что именно такого цвета любовь.
