Володя подвез сестру и Маго до шлагбаума, закрывавшего вход в больничный комплекс. Подмывало проводить их через обширный двор к самому зданию, но с ним был Платон. Так что дальше ребята пошли вдвоем, Маго был угрюм и молчалив, а Таня знала причину и тоже помалкивала, но не забывала поглядывать по сторонам.
Конечно, они снова явились не вовремя, часы посещений давно закончились, и вахтерша собственным телом перекрывала проход к лифтам.
– Я пациент, – мрачно доложил ей Угушев, в доказательство скинул куртку и оттянул с плеча толстовку, демонстрируя гипс.
– Так в поликлинику тебе, малыш, – пропела старушка, окончательно добив Маго.
– Он из отделения сбежал, – пояснила Таня.
– Сбежа-ал? Сейчас позвоню, выясню.
Пока она, поднеся смартфон к самому носу, искала нужный номер, ребята отошли в сторонку.
– Маго!
Оба разом обернулись на знакомый голос. От больничного ларька к ним спешила девочка с буро-рыжим толстым котенком на плече.
– Виктория, как круто! – обрадовался мальчик. – Я знал, что ты вернулась к настоящему отцу, хотел тебя повидать.
– Я тоже хотела, – почему-то засмущалась Виктория. – Вот пришла, а меня не пускают, говорят, тут какие-то особые часы, вот странно.
– С этим другом тебя и в приемное не пустят, – засмеялась Таня и почесала за ушком дремлющего котенка.
– Правда? Я не знала. Я бы оставила его с сестрой, но отец жестко дезинфицирует все, что вносит в ее комнату.
– Вика дома? – ахнула Милич.
– Ага. Ее выписали утром, но нужно избегать всяких инфекций и потрясений. Она еще даже не знает обо мне, представляете? А мама – о нас. Маму даже не выписывают по просьбе папы, чтобы он мог ее постепенно подготовить. Вам он тоже пока просил не звонить, говорит, набежите всей командой, а это опасно.
– Я сейчас. – Таня отошла в сторону, чтобы сообщить друзьям экстренную новость.
Котенок начал умываться – кажется, он уже смирился с тем, что жизнь его протечет на руках, плечах и прочих частях тела хозяйки.
– А как твое плечо? – спросила Виктория. – И почему ты здесь? В регистратуре сказали…
– Забей. Я и так там лишнее отлежал. Сейчас вот снимут эту дрынду, и до свидания.
– А как твоя бабушка, она нашлась?
– Нет, – ответил Маго. – Она погибла. Ладно, Виктория, я пойду, вон вахтерша отмашку дает. Круто, что ты теперь с нами. Только нужно разобраться, как вас с сестрой теперь называть, чтобы не путаться.
И он решительно шагнул в сторону отделения.
Элла и Антон прошли стандартную проверку, получили белые гостевые браслеты и право зайти в парк. Ночью снова немного снежило, и теперь кроны деревьев щеголяли в ажурных белых шапках прямо поверх листвы, разноцветные дорожки влажно блестели. Охранник предупредил, что пациентка уже доставлена в беседку «Зал ожидания».
– Ты подожди немного, я первой зайду, хорошо?
Элла глянула на друга и поразилась – он был окаменевший, другого слова не подберешь. Она даже не стала дожидаться ответа. У самого входа стояла, подставив круглое лицо проклюнувшемуся солнечному лучу, пожилая медсестра. Она радостно улыбалась – наверное, ей нравилось сообщать хорошие новости.
– Вашей сестренке пока трудно говорить, разучилась за эти годы, понимаете? И двигательная функция не до конца восстановилась. Но главное, что она все понимает, запоминает и прежнее тоже вспомнила. Я тут побуду, зовите, если что.
Едва владея собой, Элла кивнула ей и вошла в беседку. Инна сидела в кресле на колесиках, тепло одетая, и пыталась освободиться от шарфа, движения были слабенькие, но верные. Сама же не спускала глаз со входа.
– Инка, – прошептала Элла, застывая.
– Эл-ла, – по слогам выговорила Инна. – Сес-трен-ка. Ко-тя-та…
– Котята снова вместе, – подхватила Элла, подбегая к ней, опускаясь на корточки. – Но как же долго мне пришлось ждать тебя, второй котенок.
– Дол-го… сколь-ко?
– Восемь лет, Инка, восемь очень долгих лет. Но ничего, мы все наверстаем!
– Ро-ди-те-ли… мне ска-за-ли.
– Да, – помрачнела Элла. – Так уж случилось. Я давно это пережила, свыклась с тем, что их нет. А для тебя все только… Слушай, Инк, а кто пришел тебя повидать! – решила она как можно скорее переключить внимание сестры.
– Кто? – Инна всегда была ужасно любопытна.
– Ни за что не угадаешь! Сейчас позову, ты наверняка вспомнишь. Но если не вспомнишь, не показывай, а то он жутко огорчится!
Она выглянула наружу и сделала Антону приглашающий жест рукой. Он шагнул на негнущихся ногах, Элла едва успела отпрыгнуть с его пути. Вошел, встал напротив коляски и уставился на Инну таким диковатым взглядом, что Элле стало страшно за сестру. Инна, однако, не испугалась, но покраснела, широко распахнула глаза и сказала:
– Антон.
Без всякого напряга сказала, будто уже успела произнести это имя много раз. У Эллы возникло острое подозрение, что у близняшки все же был от нее как минимум один секрет.
– Эл-ла, ну по-че-му… – Инна с сокрушенным видом глянула на сестру, пониже натянула вязаную шапку.
– Ой, Инка, в другой раз марафет наведешь, Антон еще придет. Придешь ведь?
– Приду, – сказал Антон, все такой же окаменелый.
– Ладно, вы поболтайте, а я пойду с врачом пообщаюсь.
