Эдуард замотал головой, отгоняя кошмар, и проснулся. Почти сразу появилась медсестра, проверила его показатели, предупредила о скором визите оперировавшего его профессора. Тот прямо в палате отлепил повязку, провел тесты – вживленный глаз проблем не доставлял. Профессор велел после завтрака заняться с тренером особыми упражнениями, чтобы подготовить новый орган к нагрузкам.
Редкий все это проделывал на автомате, и ел, и занимался, а сам думал об Инне, о том, что происходит с девушкой сейчас где-то совсем рядом. Ему хотелось остаться одному, сосредоточиться на мыслях о ней, будто это могло как-то помочь.
Наконец он получил возможность вернуться в палату. Зашел – и дернулся так, что зашиб плечо о косяк. На его кровати сидела Элла. Хорошо, хоть не заорал от ужаса, так ярок был в его памяти последний эпизод кошмара.
– Привет! – словно бы осипшим голосом произнесла девушка.
Сама подошла и обняла его, уткнулась лбом в плечо. Потом, отстранившись, вгляделась в лицо.
– Здо́рово они сделали, никакого даже раздражения, словно этот глаз с тобой родился и рос.
– Элла, как ты сюда попала? – обрел голос Редкий.
Девушка вскинула правую руку, демонстрируя белоснежный браслет.
– Гостевой, до конца дня. В порядке исключения, как внештатному сотруднику, разрешили быть в здании. Инну сейчас оперируют, мне уже здесь сказали.
– Я знаю, родная. – Теперь Эдик сам крепко прижал к себе девушку, ощутил, как она дрожит. – Я вчера видел ее, даже познакомился с одним из врачей, которые сейчас там, в операционной. Я уверен, что все будет хорошо, Инна станет прежней.
Элла только вздохнула в ответ, судорога прошла по ее почти одеревеневшим плечам. Редкий усадил девушку на кровать, принялся потихоньку массировать спину, плечи, шею. Спросил:
– Что еще рассказали твои кураторы? Удалось что-то узнать про Вику?
– Сказали, что состояние средней тяжести, но повидать ее не позволили. – Ее голос звучал все так же тускло, безжизненно.
– Ладно, главное, что жива. Здесь ее точно вылечат. А про бабушку Маго спрашивала?
– Да. – Голова девушки опустилась еще ниже, словно она вот-вот заплачет. – Мои кураторы о ней ничего не знают, даже не слышали.
– А вообще возможна такая ситуация, чтобы бука притащил с улицы какую-то женщину, в Институте ее приняли и оказали помощь?
Элла поежилась, словно от вопроса ей стало совсем неуютно.
– Я не знаю. Отделений тут много, так что кураторы едва ли врут. В целом могут и помочь, если случай оказался интересным. Уж в лес в любом случае не выбросили бы, определили бы куда-нибудь. А есть отделения, где не брезгуют генетическим материалом. Конечно, никого не убивают, не подумай, могилы не грабят, но если она умерла уже… Эд, я боюсь, что бабушки Маго нет в живых. Но кураторы обещали разузнать до конца дня. Если она жива и есть шансы, мне, наверное, об этом скажут.
– Ладно, надежда есть, значит. Эл, да что с тобой? Из-за сестры?
– Нет. То есть не только. Эд, думаю, лучше сказать все сразу. Мне придется отправиться к Прайду.
– Что?! – взревел Редкий, на миг заподозрив, что он так до сих пор и не проснулся толком.
Элла поспешно прихлопнула ему ладошкой рот:
– Да тихо ты! Прайду нужен куратор по работе с первенцами, тот, кто их хорошо знает, кому они доверяют. Мы бы в любом случае не бросили ребят, так что так даже лучше.
– Но почему ты?
– Потому что я все еще работаю на Институт, а они, похоже, скуплены на корню Прайдом и этим его клубом. Кураторы честно объяснили мне ситуацию: Институт остро нуждается в деньгах, многие подразделения уже закрылись. Сохранились те, которые вовремя нашли себе спонсоров.
– Не верится что-то. Они же тут чудеса творят!
– Я тоже так считала, но это обывательское мнение, – вздохнула Котенок. – Да, Институт может проводить уникальные операции, о каких мир и не слыхивал. Но операции эти безумно дороги, а богатых людей в мире не так уж много. Я имею в виду, богатых и настолько посвященных в некоторые тайны, чтобы доверить себя или родного человека данной организации. А для того чтобы поставить операции на поток, их надо легализовать, но это проблематично и займет десятилетия. Как вариант – баснословные взятки. Поэтому Институту легче обслуживать авантюристов типа Прайда, поставлять всякие изобретения для его извращенного ума и сомнительных планов.
– Ладно, это я понял, – нетерпеливо перебил девушку Эдик. – Но почему именно ты должна отправиться к Прайду? Почему не я, например?
– Потому что мне выставили счет, – нарочито ровным голосом ответила Элла. – Ну, то есть нет, просто по-дружески упомянули, сколько стоит операция, которую сейчас делают Инне, и подсунули контракт. Как я могла отказаться, подумай?
– Но почему не я?! – Редкому остро захотелось что-нибудь расколошматить. – Мне тоже сделали весьма редкую операцию.
Девушка настороженно глянула на него из-под слипшихся от слез ресниц:
– Не исключено, что тебе тоже предложат как-то отработать.
– И ты мне только сейчас об этом говоришь?
