Дегенгарду снова не понравилось, что Колчанов назвал дом своим, но и тут он сдержался и не стал возражать.
– Нормально.
– Ясное дело… Такой хороший дом!.. Да еще так дешево достался… Не каждому такая везуха… Я б на твоем месте, Абрамыч, поил бы меня теперь до смерти…
Дегенгард промолчал.
– Точно говорю, – Колчанов пошатался. – Ты вот думаешь, от чего я запил опять?.. Всё из-за тебя!.. Меня ж вся деревня застыдила! Продал, говорят, так дешево дом Абрамы-чам… Дурак, говорят, ты, Яковлич… Говорят, понаедут теперь из Москвы эти самые… и всё тут у нас задарма и скупят, а нам – хэ соси… Выселят в сараи, как скотину… Принеси еще… Видишь, не в то горло мне ваша водочка пошла…
Дегенгард вздохнул и пошел в дом.
Раиса включила плитку и жарила яичницу с помидорами и зеленым луком.
– Еще просит налить ему, – сказал Дегенгард виновато.
– Нечего, – ответила Раиса, не оборачиваясь. – Я в окно видела – он и так на ногах не стоит. Хватит ему наливать. И вообще, пора это дело прекращать.
– Чего прекращать-то? Я, что ли, его сюда позвал? Он, конечно, хам, но я же не могу тоже с ним по-хамски… сказать ему: иди отсюда, у меня ничего нет… Он же подумает, что я жадный и такой же, как он, хам… Я так не могу себя вести… Это мой нравственный императив…
– Всю жизнь ты такой, – сказала Раиса, немного сердясь. – Все вы мужчины такие! У них нравственные императивы кругом, а женщины вместо них разгребают, – она положила нож на стол и вытерла руки тряпкой. – Следи, чтоб яичница не сгорела.
Раиса пошла к Колчанову.
В окно Георгий Адамович видел, как жена подошла к бывшему хозяину дома, что-то сказала ему и подтолкнула легонько. Колчанов что-то ответил, но видно было, что понял – тут ему не обломится. Он махнул рукой и пошел, шатаясь, по дороге. Отойдя немного, Колчанов обернулся, сказал что-то еще и погрозил Раисе пальцем. Раиса что-то ответила и пошла к дому.
Георгий Адамович почувствовал запах горелого. Он вспомнил, что ему велено было следить за яичницей.
Вошла Раиса.
– Ну вот! Ничего тебе нельзя доверить, – она подбежала к плитке и спихнула с конфорки сковородку. Из-под крышки валил густой дым.
– Что он тебе говорил? – спросил Дегенгард.
– Что-что… Что всегда нам говорят… Назвал нас жидами…
Дегенгард поморщился.
– Ты же знаешь, – сказал он извиняющимся тоном, – что у меня в последнее время приступы неконтролируемой ярости… Я почувствовал, что закипаю… Если бы я второй раз к нему вышел, я бы его, наверное, избил до полусмерти… Как бы мы здесь потом жили?.. А нам нужно жить именно здесь… Ты же знаешь… Мы приехали не просто в деревню, нам нужна именно эта деревня… Потерпи, Раечка, скоро всё закончится…
Еще в Москве Георгий Адамович осторожно рассказал Раисе о книге Кохаузена и о звезде РЭДМАХ. Она согласилась с ним, что он правильно сделал, оставив книгу у себя, потому что тоже, как и он, считала, что такие вещи должны находиться в хороших руках. Раиса не знала немецкий, она знала французский и испанский, поэтому Георгий Адамович читал ей книгу вслух по вечерам. После того, как Дегенгард прочитал ей почти всё, опустив до времени практическую часть, сомнений у Раисы в том, что нужно ехать в Красный Бубен никаких не осталось. К тому же, сказала она, для людей нашего возраста переселение в деревню должно подействовать благоприятно…
Раиса вынесла яичницу на дорогу и положила под куст. Через несколько минут ее съела чья-то корова.
От покупки дома остались кое-какие средства, и Георгий Адамович, посовещавшись с женой, решил употребить их на постройку высокого глухого забора с крепкими воротами, чтобы оградить себя от посторонних глаз и непрошеных гостей. Ставить забор пригласили мужиков из соседней деревни. Георгий Адамович рассудил так – с посторонних спрос побольше, а отвлекающих моментов поменьше. И оказался прав и не прав одновременно. Забор действительно поставили быстро и хорошо. Но в то же время Дегенгарды почувствовали, что деревенским это не понравилось. Не понравилось, что им не дали заработать. А мужиков из соседней деревни, которые ставили забор, бубновцы поймали и отметелили, чтобы другим неповадно было зарабатывать чужие деньги.
Дегенгард немного расстроился, но потом рассудил, что тут уж ничего не поделаешь. Как ни крути – городской Абрамыч деревенскому мил не будет. К тому же до излучения оставалось не так много времени и нужно было многое успеть подготовить. Эта мысль грела его.
Итак, место было полностью подготовлено. Теперь нужно было добыть необходимые материалы и оборудование для проведения алхимической подготовки.
Георгий Адамович оставил жену следить за домом, а сам несколько дней ездил по городам и селениям Тамбовщины и скупал всё необходимое. Тамбов, Моршанск, Ракша, Хлудово… Ночевать приходилось в машине. На третьи сутки Дегенгард вернулся в Красный Бубен усталый, небритый, с синяками под глазами, но счастливый, потому что ему удалось достать всё необходимое.
Закрыв за собой ворота, Георгий Адамович начал разгружаться. Чего-то в дом, чего-то в сарай.
