– Ага, – с колокольни спустился Мешалкин. Шея у него распухла, а голос был сиплый. Он мельком взглянул на Углова, обошел тестя кругом и добавил: – Надо бы его, гада, связать, пока не очухался. – Он вытащил из брюк ремень и крепко перетянул им руки Хомякова за спиной. – Когда очнется, пусть докажет, что имеет право быть развязанным. – Мешалкин вспомнил кинофильм «Экзорцист», в котором святые отцы изгоняли из маленькой девочки дьявола. Подробностей он не помнил, но в целом помнил. Смысл был примерно такой: нужно было человека, в которого вселился бес, как следует отдубасить, чтобы бесу стало бы неприятно в нем находиться, и он бы оттуда смотался. К тому же у Мешалкина на тестя был зуб. – Давайте его выпорем, – предложил он.
– Зачем? – спросил Коновалов.
Мешалкин объяснил свою теорию изгнания бесов. Абатуров согласился. Коновалов тоже не возражал.
– Поркой человека не убьешь, – сказал Абатуров, – а уму-разуму научишь. Так и деды наши поступали.
Они сняли с Хомякова штаны и выпороли его коноваловским солдатским ремнем.
Порол Мешалкин. После третьего удара Игорь Степанович пришел в себя и дико заорал от боли.
– Терпи, мил человек, – посоветовал ему дед Семен. – Это для твоей же пользы.
Хомяков вывернул голову и увидел, кто его лупит. Ему стало вдвойне нехорошо от такого унижения. По его щекам потекли слезы.
Машина ехала в полном тумане. Вдруг Леня заметил впереди какие-то вспыхивающие огни. Он прищурился.
– Похоже на мигалку, – сказал он.
Полушкина нагнулась вперед.
– Леня! Это же «Скорая помощь»!
Теперь и Скрепкин разглядел на обочине дороги белый фургон с красной полосой. Он обрадовался, потому что очень хотел помочь сбитой. Он остановил машину, выскочил на дорогу, подбежал к «Скорой помощи» и рванул ручку дверцы на себя.
За рулем сидел доктор с внимательными глазами. Скрепкин отметил, что он очень похож на доктора Айболита, каким его изображали в кино. На докторе была белая шапочка с красным крестом и круглым зеркалом, из кармана халата торчала устаревшая слуховая трубка, на коленях лежал кожаный саквояж с красным крестом, доктор барабанил по нему белыми пальчиками с аккуратно подстриженными ногтями. Леня немного удивился его архаичному виду, но, может быть, в провинции до сих пор так ходят? Финансирования-то никакого нет!.. Неважно! Главное, вот доктор!
– Доктор! У меня в машине раненая.
– Слушаю-с! – голос был чисто айболитский.
– Пойдемте, доктор, я вам по дороге расскажу!
– Ну что-с, не будем терять время! – доктор спрыгнул на землю и засеменил к иномарке.
Полушкина стояла рядом с машиной. Увидев доктора, она открыла рот, и лицо у нее вытянулось.
– Вы больной? – доктор показал на Полушкину белым пальцем.
– Н-нет… Вот больной… Она больной…
– Так-так, – доктор нагнулся к машине, вытащил из кармана слуховую трубку и послушал Ирину. – Так-так… Будем госпитализировать…
Доктор вернулся к «Скорой помощи» и постучал кулачком по кузову.
Дверца кузова открылась, оттуда появились двое безмолвных санитаров с носилками. Они вытащили Ирину из машины, уложили на носилки и исчезли в тумане.
– Так-так, – доктор снял пенсне и протер стеклышко.
– Я могу помочь средствами для лечения, – сказал Леня и полез в карман за бумажником.
– Нет-нет, – остановил его доктор. – В этом пока нет необходимости… Я запомнил ваш номер, и если что-то будет нужно, мы с вами свяжемся… А вот с кровью, которая, по всей вероятности, понадобится для пострадавшей, определенные проблемы есть. У нас очень тяжело в районе с кровью. У вас какая группа?
– Вторая, резус отрицательный.
– Не годится. У потерпевшей положительный. Вот у вас, дамочка, мне кажется, кровь подходящая.
– Откуда вы знаете? – Полушкина испугалась.
– Опыт-с… Так я не ошибся?
– Нет…
– Тогда пройдемте в машину, возьмем у вас немного донорской крови…
– Нет, я не пойду, – Вероника перепугалась.
– Иди-иди, – подтолкнул ее Леня. – Это не больно. Человека спасать надо… Сегодня ты его, а завтра он тебя…
Подушкина посмотрела на Леню умоляющими глазами.
– Давай-давай, а я покурю пока.
Вероника, оглядываясь назад, пошла за доктором. Леня улыбнулся и помахал ей ладошкой.
Оставшись один, он вытащил из пачки сигарету, закурил и посмотрел в темное тамбовское небо.
