– Закурить не найдется?
Леня вздрогнул.
Сзади стоял какой-то солдат в плащ-палатке. Леня не слышал, как он подошел. Хотя дорога была грунтовая, и под ногами у солдата должны были хрустеть камешки.
– Закурить не найдется? – повторил солдат.
– Найдется, – Леня вытащил пачку и протянул.
Солдат шагнул к Скрепкину, взял «Мальборо» и посмотрел внимательно на пачку.
– Трофейные?
Леня хмыкнул.
– Типа того… – Теперь Леня разглядел солдата получше и немного удивился. Форма на нем была какая-то устаревшая. Но спрашивать, почему солдат так одет, не стал. Во-первых, в тюрьме он научился не задавать лишних вопросов, а во-вторых, он же, как Чубайс, разбирался в экономической ситуации и понимал, что теперь такое время, когда бюджетным отраслям, типа медицины, армии и образования – не до жиру. Чего нашли, то и носим. Ему на мгновение стало обидно за державу.
Солдат вытащил из кармана зажигалку-гильзу, прикурил.
– Ух ты! Какие душистые!.. Как будто бабой пахнет…
Леня кивнул и улыбнулся. Ему нравились простые русские люди.
– Сверхсрочник, что ли? – спросил он.
– Можно и так сказать, – солдат как-то странно на него посмотрел.
– Или контрактник?..
– Вроде и того… И сверхсрочник, и контрактник…
– Ну и как служится? Тяжело, небось?
– Теперь всем тяжело…
– Ага… – Леня кивнул. – Обидно… Страна у нас такая… хорошая и богатая… Потенциал… Люди исключительные… Я так думаю, что мы скоро все трудности переживем, и тогда нам все в мире позавидуют еще сто раз! Захотят к нам жить, а мы не всех будем пускать, чтобы генофонд нам не разжижали!..
– Это что такое генофонд?..
– Это… – Скрепкин задумался. Он это понятие знал в общих чертах. – Знаешь, брат, есть хромосомы…
– А это еще что?..
– Ну… Такие… как бы… типа, короче, сперматозоидов… Которые там за что-то такое отвечают у людей… типа шифр…
Услышав слово шифр, солдат как-то напрягся и посмотрел на Скрепкина внимательнее.
– Это как у шпионов? – спросил он.
– Какие шпионы?
– Ясно, какие. Иностранные шпионы. Узнают про наши заводы и шифром сообщают за границу.
– Да какие на хер заводы?! Нет никаких больше заводов! Кому мы нужны! – Его немного раздосадовало, что солдат не понимает, о чем базар. И вообще разговор начал раздражать. – Привыкли к словам, которые ничего не означают, и как попугаи повторяем – шпионы-заводы!
– Это кто попугай?! – спросил солдат сердито. – По-твоему, солдат Красной Армии – попугай?! Ты сказал, что солдаты Красной Армии повторяют слова, как попугаи?! Солдаты Красной Армии повторяют слова товарища Сталина! Но не как попугаи, а сердцем и печенкой! – Он вытащил из-под плащ-палатки автомат с круглым магазином, какие Скрепкин видел только в кино и в музее. – Руки вверх!
И тут Скрепкин понял! Перед ним стоял сумасшедший! Сбежавший из психбольницы сумасшедший, который, наверное, ограбил по пути краеведческий музей. И, скорее всего, его автомат не стреляет! Но… кто его знает?! Обидно было бы убедиться в обратном.
Скрепкин решил подыграть сумасшедшему, чтобы тот успокоился.
– Да что ты, брат! Ты неправильно понял мои слова…
– Руки!
– Всё-всё, – Скрепкин медленно поднял руки. – Я хотел сказать, что я за товарища Сталина кому хочешь голову оторву…
– Товарищу Сталину, – перебил сумасшедший, – на таких, как ты, насрать! Он сам кому хочешь голову оторвет! Документы показывай!
– Чем же я их достану, друг? – Леня пошевелил пальцами.
– Медленно опускаешь одну руку и достаешь документы. И не вздумай со мной шутить! – Сумасшедший приставил дуло автомата к Лениному животу.
– Понял, – Леня медленно опустил руку в карман. Действовать нужно было решительно. Другой возможности у него может не быть. Он нащупал в кармане шариковую ручку. – Вот мои документы, брат. – Он вытащил руку из кармана, резко повернулся, ускользнув от направленного в него дула автомата, и ударил шариковой ручкой сумасшедшему в лицо. Ручка скользнула по носу и до половины воткнулась в глаз.
